Вдова в январе

— Я не жалею, что сделал это.

— Вы тщательно проработали свой план. Довольно долго над этим думали.

— Я прикончил его, чтобы он не мешал жить другим!

Конрад почувствовал, как в нем поднимается гнев. И рад бы подавить его, да сил нет. Конечно, у этого правдолюбца есть свой резон, впрочем, его можно найти в мотивах любого преступления. Но ведь этот парень прямо-таки доволен собой, лаврового венка жаждет.

— Чтоб не мешал жить другим! Красиво! Одевайтесь, я вызову машину! Даже председатель Верховного суда не берется лично решать, кому жить, а кому нет! Даже когда речь идет об особо опасном преступнике!

— Я не виноват, что законы несовершенны! Сюда приходила Марина… Я вам про нее рассказывал… У нее двое детей… Она думала, что Димда на ней женится… Детям нужен отец… Не знаю, может быть, он и обещал… Наверняка обещал, потому что она все приходила и приходила.

Конрад Ульф вызвал по телефону специальную машину, так как подумал об инвалидной коляске, которую надо прихватить с собой, подумал об изоляторе временного содержания, который находится в подвальном помещении управления, куда придется втащить коляску. Из ничего возникла проблема, и не знаешь, как ее разрешить. Если он попросит, прокурор, может быть, и не откажет в разрешении оставить Валдера до суда на свободе, но нельзя ему оставаться одному.

— Он никогда ни одну женщину не любил, но ведь они-то искали любви! И, не найдя ее, уходили осмеянные. И ведь на следующий раз они уже не будут ее искать и уже сами над нею посмеются! Он душу в них уничтожал!..

Конрад прошел к шкафу и взял оба ружья. По дороге занесет их в лабораторию и отдаст Игорю. Он уже знал, что Игорь скажет при виде их:

— А, опять железяки с дыркой! Оружие, которое не заряжено, всего лишь железяки! Что ты от меня хочешь?

— Гильзы ты уже получил, — скажет Конрад.

— Тебе повезло! Сначала гильзы, потом ружье. Ты не только в рубашке родился, но и в рубашке под счастливой звездой. Заходи завтра.

— Сегодня.

— Нет, старик, сегодня я не управлюсь.

Игорь, разумеется, прав, так как на часах уже пять, и пока ружья окажутся на письменном столе Игоря, пройдет не меньше часа.