Наказание для Тёмного

С утра вас ждёт немало важных дел, — Двэйн всё же совладал с эмоциями. — Боюсь, теперь проживать в этих покоях некоторое время будет невозможно. С утра для графини и вашей сестры подготовят новые. А вы… — он сделал многозначительную паузу, — как моя помощница, перейдёте в отдельные. Так будет удобнее для всех.

Для кого это — «для всех». Для претемнейшего и его самомнения?

— Знаете, я предпочла бы остаться с семьёй.

— Ваше мнение на этот счёт не требуется, — холодно улыбнулся Двэйн.

Он спокойно вышел из комнаты и Алишу вывел, приобняв за талию — очень, кстати, демонстративно.

Для того, чтобы доспать остаток ночи, я перешла в спальню Айне. К счастью, её кровать была достаточно широкой, чтобы свободно разместиться на ней вдвоём.

Но едва я улеглась, как в голове снова возник фамильяр. Он вообще спит когда-нибудь?

«Так что мы будем делать с предложением тёмного? Мне кажется, ты сомневаешься!»

— А что мне ещё делать? — я повернулась на бок.

«И ты ему веришь… А как же наше уютное отшельническое логово для тренировок?» — птиц сокрушённо заухал.

— Боюсь, теперь Привратник будет наблюдать за мной ещё пристальнее. И рано или поздно его вычислит. Но ключ мы всё равно сохраним. На всякий случай.

Филин молчал долго. Я уж подумала было, что он совсем пропал, но он просто обижался.

«Хорошо. Но учти! Все тренировки только под моим чутким присмотром. А то знаю я этих тёмных. Глазел на тебя, как сова на мышь! Того и гляди сцапает!»

Да ладно! Что, правда? Я усмехнулась в темноте. Никак пернатый ревнует, пушистый милаш.

«Сама ты милаш! — фыркнул он. — Я ей про серьёзные вещи толкую, а ей всё смех смехом».

— Больше не буду, — миролюбиво проговорила я. — Спокойной ночи.

А за окном, между прочим, уже потихоньку светало.

Наверное, поэтому на рабочее место я пришла не в самом славном расположении духа. Откат от использования магии до сих пор подкашивал колени, а глаза слипались. Я плюхнулась за стол и с ненавистью уставилась в список дел. В нём всё ещё было вычеркнуто слишком мало пунктов!

— Лиэса О’Кин! — почти сразу донеслось до меня через какое-то хитрое слуховое отверстие, что вело из кабинета в приёмную и располагалось прямо над моим ухом.