Нам нельзя

Я закатываю глаза, купаясь в запахе нашего возбуждения и впиваясь пальцами в его плечи. Не думала, что смогу в свой первый раз испытывать удовольствие, но это происходит со мной. На самом деле.

Глеб умело надавливает на бугорок, снова и снова, лаская круговыми движениями. Я пытаюсь что-то сказать ему, но тело обмякает: становится тяжёлым, непослушным и наливается теплом. Образ Воронцова расплывается перед глазами и теряет чёткие очертания. Всё происходит, как и тогда, когда я сидела на нём сверху, а он ласкал меня: кровь усиленно разгоняется по венам, тело прошибает электрическим разрядом, а изо рта вырывается громкий крик.

Всё точно так же: прекрасно, до дрожи и ярко… с одной небольшой поправкой — теперь Глеб во мне.

Глава 21

Глеб

Последний рывок и искры валят из глаз — я кончаю сразу же после того, как перестаёт кричать Ника. У неё губы искусаны в кровь, глаза блестят, словно пьяные, а по вискам стекают капли пота.

Я коротко целую её в губы и откидываюсь на спину, пытаясь привести сбившееся дыхание в норму.

На презервативе кровь, поэтому я тут же его снимаю, чтобы лишний раз не мучить себя угрызениями совести. Потом. Всё потом.

— Как себя чувствуешь? — спрашиваю я в тот момент, когда Ника подползает под мою руку и крепко сводит ноги вместе.

— Мне кажется, это я должна тебя спрашивать. Ты хмуришься и о чём-то думаешь. Не надо…

— Блядь, честно говоря, я ни о чём не думаю. В голове кисель.

— У меня тоже.

Я чувствую, как она улыбается, и мы замолкаем вместе, прилипшие друг к другу.

Вся моя выдержка похерена, впрочем, как и принципы. Остаётся либо грызть себя за этот поступок до изнеможения, либо забить и наконец понять, что рядом с Никой у меня не было никаких шансов на сопротивление.

— Кто первый в душ?

— Я бы предложила принять его вместе, но боюсь тебя провоцировать, — подшучивает Ника. — Не уверена, что смогу пойти на второй заход.

Я улыбаюсь и наблюдаю за тем, как она грациозно поднимается с постели, нарочно прогибаясь в спине и дразня.

Мой взгляд скользит по светлым волосам до лопаток, тонкой талии и выпуклым ягодицам. Без одежды она ещё красивее — хоть картину пиши. Я чувствую, как член наливается возбуждением, и буквально заставляю себя отвернуться. Хватит. На сегодня с неё точно хватит.

На постельном белье алеет пятно размером с бейсбольный мяч как напоминание о том, что Нике было больно. Она — точно последняя девственница в моей жизни.