Нам нельзя

Какая уж тут музыка! Сразу же после школы он с первого раза поступил в пограничный институт. Тренировался усердно, занимался. Хотел доказать всей семье, что сможет. И смог ведь!

— А вы хотели, чтобы он занимался музыкой?

— Хотела, — смеётся Галина Ивановна. — В старшей школе записала его на гитару, но он отучился два года и забросил! У него был шикарный слух и творческие способности, но папины гены взяли своё.

Я ощущаю очередной укол вины. Интересно, Галина Ивановна в курсе, что её сына посадили в СИЗО из-за связи со мной? Что рассказала ей Света? И сам сын? Даже если она и знает, то никоим образом этого не выдаёт.

Когда за окнами темнеет, Галина Ивановна начинает собираться домой. Телефон Глеба по-прежнему не отвечает, неизвестно, когда он вернётся и… вернётся ли вообще."

"Я предлагаю матери Глеба подождать ещё, но она оказывается. Устала. Она старше моей бабули по возрасту, тоже имеет серьёзные проблемы с давлением. Вызвав такси Галине Ивановне, прощаюсь с ней на дружеской ноте и закрываю дверь.

Я готовлю ужин и отвлекаюсь. Плов, шарлотка, компот из свежих ягод. Есть, как ни странно, не хочется. Я иду в гостевую комнату и опускаюсь на кровать. Долго листаю социальные сети, забегаю на свою фотостраничку, которую я давно забросила. В директе висят непрочитанные сообщения. Не ответив, выхожу оттуда. Нечего бередить душу.

Я блокирую телефон, чувствуя, как меня окутывает усталость и начинает клонить в сон.

Просыпаюсь, когда слышу шорох где-то поблизости. Открываю глаза, не шевелюсь. В комнате темно, и мне становится страшно, но ненадолго. Звенит пряжка ремня, и тяжёлые шаги с каждой секундой становятся ближе.

— Спишь? — спрашивает Глеб.

Я хочу что-нибудь ответить, но не успеваю.

Он оказывается критически близко. Его запаха много. Сердце проваливается в пятки, а от зашкаливающего пульса закладывает уши.

Сильное мужское тело прижимается к моей спине, отчего внизу живота растекается огненный жар, и я тут же свожу коленки вместе.