Нам нельзя

Но как можно спокойно ждать, когда тяжёлое ярмо вины висит у меня на шее и тянет вниз?

— Вот, смотри!"

"Алиска вновь врывается на кухню и протягивает мне свою куклу. В розовом обтягивающем платье, с броским макияжем и голливудской улыбкой. Я думаю о том, что всё же хорошо быть ребёнком. Тебе недоступны проблемы взрослых. Ты живёшь в своём крошечном мире и только учишься делать первые шаги. Тебе простительны ошибки. Оступаешься, падаешь, вновь поднимаешься и идёшь дальше. Окружающее тебя прощают, потому что ты маленький несмышлёный ребёнок и не всё в этом мире понимаешь.

— Очень красивая, — я с трудом выдавливаю из себя слова и осторожно провожу кончиками пальцев по искусственным волосам куклы.

— Это Ваня подарил, мамин друг, — хвастает Алиса.

В кухню проходит Света и смотрит на дочь недовольным взглядом.

— Я кому сказала ложиться в постель? — строгим голосом спрашивает Света.

— Мне, — опускает голову малышка.

— Ну так иди, Лис! Не заставляй меня нервничать.

Девочка обижается, но тем не менее послушно идёт в детскую комнату.

Перед Светой не нужно улыбаться или изображать восхищение. Она тоже сломлена, как и я. Выглядит уставшей, рассеянной и нервной. Настолько, что срывается даже на дочь.

Света подходит к окну, распахивает его и достаёт из пачки сигарету.

Щёлкнув зажигалкой, Света выдыхает дым на улицу.

— Мой брат совершенно точно не преступник. Можешь даже не сомневаться в этом.

— Я знаю.

Она кивает, вновь затягивается и на долю секунды прикрывает глаза.

— Мать чуть второй удар не хватил, когда я рассказала ей о том, что Глеб находится в СИЗО. И это я ещё мягко подала информацию.

— Возможно, не стоило?.. — робко спрашиваю я. — Вдруг его скоро выпустят?

— Ника… — она вздыхает и качает головой, словно я такая же несмышлёная, как и её дочь. — Посадить человека куда легче, чем вытащить его из-за решётки. Для этого нужно время.

Я обхватываю ладонями чашку с остывшим чаем и пытаюсь сморгнуть появившиеся в уголках глаз слёзы.

— Скажи, а я смогу как-то попасть к нему?

— Шутишь? Нет конечно, — фыркает сестра Глеба.