Нам нельзя

Обязательно начнёшь. Воронцов не должен пожалеть о том, что с тобой связался.

Пока Глеб разговаривает по телефону, я бреду в нашу комнату, выворачиваю из шкафа его одежду и механически складываю в дорожную сумку. В голове ворох мыслей. Я не была к такому готова. Как себя вести? Как не завыть прямо сейчас, в голос? Как сделать так, чтобы перестало кровоточить сердце?

Воронцов разговаривает на кухне, но даже сквозь толстые стены и шум телевизора я слышу, как он повышает тон. Никогда не видела, его таким злым и разъярённым, разве только когда я пришла к нему в новогоднюю ночь.

По тяжёлым шагам за своей спиной я понимаю, что время на исходе. На улице дрянная погода, и чтобы добраться до аэропорта, нужно выезжать уже сейчас.

Застегнув молнию на сумке, я замираю словно статуя, потому что его ладони опускаются мне на талию. Из груди вырывается шумный вздох, когда наши тела соприкасаются. Сегодня утром мы не успели заняться сексом. Думали, что это точно не в последний раз, но получилось иначе.

— Трахни меня… — прошу я его тихо.

Глеба не нужно долго упрашивать. Он резко сдёргивает с меня пояс, снимает с плеч пушистый халат и небрежно бросает куда-то в сторону. Я слышу, как щёлкает пряжка его ремня.

Подтолкнув к кровати, Глеб ставит меня на четвереньки, прогибает в спине и, повозившись несколько секунд с презервативом, одним рывком заполняет собой. На прелюдии тоже нет времени. У нас ни на что его нет. Только на животный секс, из которого каждый из нас пытается выжать свой максимум. Я громко вскрикиваю и тут же затихаю. Он двигается быстро, резко, не жалея, ускоряя момент разрядки для нас двоих.

Когда всё заканчивается, Глеб коротко целует меня в висок и помогает подняться с постели. Он уходит куда-то, оставляя меня в полумраке, словно беспомощного слепого котёнка. Я накидываю на обнажённое тело халат, зачем-то волочу тяжёлую сумку в прихожую и почти не реагирую на то, что Глеб злится. Он не любит, когда я таскаю тяжести.

— Я не поеду тебя провожать, — глазами я прожигаю дыру на его свитере.