Нам нельзя

В моих планах дойти в своём обещании до самого конца. Иначе какая я тогда взрослая?

Услышав шорох в прихожей, я резко подхватываюсь с дивана и проливаю чай на халат. Злюсь на себя за неуклюжесть, но тут же прячу негатив глубоко внутри. Я соскучилась по своему мужчине — вот что важно, а мелкие неурядицы не стоят моего внимания.

— Привет! Я начала немного волноваться.

Глеб стряхивает с верхней одежды налипший снег и притягивает меня к себе. Я смеюсь и тянусь за поцелуем, ощущая, как внизу живота приятно щекочет, когда мы соприкасаемся губами.

Все волнения отходят на второй план: родители, Лев Борисович, Рома… всё тлен. Главное, что он рядом. Пока ещё рядом… Мужчина, которого я с каждым днём люблю всё сильнее.

— Мой руки, и пойдём отогреваться, — шепчу я ему в губы, недвусмысленно намекая на близость.

Глеб тяжело вздыхает и мягко меня от себя отстраняет. Только сейчас я замечаю, что он серьёзен и смотрит не так, как обычно. Что-то случилось?

— Ник, я улетаю уже сегодня.

Сердце ударяется о рёбра и, кажется, перестаёт стучать вовсе.

Сегодня? Как сегодня? Я пока не готова его от себя отпускать.

Хочу понять, что это всего лишь сон… Я часто моргаю, щипаю себя за руку, но видение не исчезает. Ничего не меняется: Воронцов стоит передо мной и выжидающе смотрит.

— Ты же на послезавтра билеты взял, — я выдавливаю из себя слова. Собственный голос звучит так глухо, словно чужой.

— Я знаю, мелкая. Меня срочно вызвали.

Внутри всё горит при этом: полыхают сердце и душа, ещё чуть-чуть, и одни угольки останутся.

Глаза начинает нестерпимо пощипывать от подкатывающих слёз, и мне требуются огромные усилия, чтобы не расплакаться прямо при нём. Я не должна. Я самой себе обещала, что не стану. Не хочу видеть в его глазах сожаление. Он обязан запомнить меня выдержанной и взрослой, чтобы понять — за свои слова я всегда отвечаю.

— И… когда самолёт?

— Через два часа.

С такой погодой у Глеба времени в обрез. Хватит только на то, чтобы собрать вещи и доехать до аэропорта.

Я до боли вгрызаюсь зубами в нижнюю губу, чтобы не завыть.

Я сотни раз прокручивала в голове наше прощание, но всегда представляла себе другой сценарий, где я не такая ничтожная и жалкая.

Я не знаю, какова причина такого срочного отъезда, но чётко понимаю одно: я ненавижу его работу. Просто ненавижу за то, что она крадёт у нас драгоценные сорок восемь часов."

"Дыши, Ника. Просто дыши. Кто-то очень мудрый однажды сказал, что время лечит. Пройдёт месяц, другой, и ты начнёшь жить заново.