Над пропастью во лжи

Мне нравились трепетные прикосновения к моей шее, которые рисовали, как кистью, дорожку ниже, к груди. Я упивалась ничем не разбавленным счастьем, ведь хотела этого уже чёрт знает сколько времени. Чтобы вот так, без смущения или неуклюжести, смело прикасаться к мужчине мечты. Моей мечты.

И дорога по не спящему городу, что всё время останавливается, потому что целоваться хочется непрерывно. Заходить куда дальше позволенного. Дотрагиваться мужской груди под рубашкой, запускать пальцы в русые волосы, ловить дыхание.

Которое теперь одно на двоих, делить его пополам, ведь своего мне не хватает, и моя грудь заходится в нервных судорогах, потому что надо ещё. Его ещё надо, ещё.

Какая-то часть меня отстранённо наблюдала за этой влюблённостью. За неспешной прогулкой, за шутками, что мы кидали друг в друга. За медленными прикосновениями, что становились щемяще-нежными, мягко-тонкими. Одними кончиками пальцев. Наблюдала и курила беломор, нервно притопывая ногой, потому что ничего хорошего в этом не видела.

Как же. Тут ведь работа, и с ней целоваться никак нельзя.

А я спустила всё на тормозах и упивалась этой дурманящей поволокой вечера. Этим мужчиной, что на раз-два смог вытащить из меня весь невроз и истерики, вложив вовнутрь пьяное удовольствие, сахарные поцелуи и огненное желание.

Квартира писателя – это не его дом. Тут сразу было понятно, где мы находимся. Очень много книг, полки, стеллажи. И витал очень приятный запах книжной пыли и чернил.

Ещё немного – горького кофе. А в остальном это был дом современного мира: гладкие поверхности, в отражениях которых мы не могли прервать этого танца из поцелуев и касаний.

И холод стен, к которым меня прижимал писатель спиной, чтобы без проблем исследовать меня всю целиком: гладить по предплечьям, скользить едва заметными касаниями по груди, пробовать на вкус мои губы."

"Какая-то рогатина кольнуло меня в бок, и я очнулась. В голове шептала та я, которая со скепсисом наблюдала за нашим романом с писателем.

Она-то и прокряхтела мне на ухо, почему-то голосом любимой тётушки, что мужчина рядом со мной врёт.

Я отстранилась от Васи и взглянула ему в глаза. Уже без всей этой розовой воздушной ваты, и не увидела в них ничего, кроме заинтересованности. Меня обдало кипятком. Я вдруг осознала, что и сейчас писака виртуозно играет эту партию, а вот настоящего, чего-то внутреннего и горячего, и в помине не было.