Начисто

Адиль мог быть каким угодно весельчаком, бабником и распиздяем, но при этом он всегда оставался настоящим мужчиной. Сильным, мужественным, опасным.

– Нет. Но перспективы очертила.

– Ладно. Давайте чай пить. У тебя самолет когда? Отвезу.

И как-то так, не без сопротивления, я все-таки начинаю жизнь заново. При мне три чемодана, ключи от дома и заблаговременно перегнанный из столицы Прадик. Для здешних условий – самая подходящая машина.

Первое время сплю на надувном матрасе. Но уже через несколько дней мне привозят кровать и большой плюшевый диван.

«Привет. Чем занимаешься?»

«Медитирую на сидящие в духовке пирожки».

«Это какие-то новые техники медитации?» – смеющийся смайлик.

«Ага. Если пирожки все-таки подойдут как надо – передам тебе вместе с посылкой».

«Я растолстею и перестану тебе нравиться».

«Не дождешься. Кстати, мне пришло сообщение от МЧС. Обещают снежную бурю».

«Если боишься – пережди в городе».

«Я не боюсь. У меня есть еда и генератор, который я научилась запускать! Кто молодец, я тебя спрашиваю?»

«Моя девочка».

«Во-о-от!»

«Ясь, а если серьезно? Как ты вообще?»

Отпиваю вина. Теперь можно…

«Как? Да нормально. Живот немного болит. Начались месячные».

«Хорошо. Я немного волновался, после прошлого раза».

«Почему? Ты не хочешь детей?»

Сообщение прочитано, но отвечать Клим не торопится.

Сворачиваюсь на полу у камина улиткой. Гляжу на языки пламени. Может, зря это все? Зря я сюда приперлась? Может, я и впрямь ему не нужна? И поэтому Клим ворчит и чуть ли ни в каждом нашем разговоре намекает на то, что мне здесь нечего делать? Я-то списываю это на беспокойство обо мне, но ведь все может быть проще.

Мечусь. Засыпаю. Подхватываюсь. И вновь проваливаюсь в вязкий пьяный сон. И снится мне, что меня обнимают знакомые руки. Гладят. Привычное к ласкам тело откликается. Я тихонько вздыхаю.

– Клим…

Пальцы на ребрах сжимаются, впиваясь в кожу будто когтями. Боль сметает обрывки сна. Я открываю глаза.