Найдена

А два дня назад Владимир почувствовал себя хуже. Он позвал доверенных бояр. Их было трое. Пригласил и настоятеля.

Едва взглянув на старого князя, Анастас понял, что Владимир умирает. Его руки дрожали, и время от времени судорога пробегала по всему телу.

– Где мой сын Борис? – твердил он. – Борис должен вернуться из похода. Ждите его! Пусть он станет над Киевом. Святополк ждет моей гибели… Ищет власти… Жаждет киевского престола…"

"Князь задыхался. Старший из бояр – тысяцкий Улеб поднес к пересохшим княжеским губам кружку с водой, но Владимир оттолкнул его руку.

Он спешил. Полуслепые глаза зашарили по знакомым лицам в поисках единственно нужного. Отыскали и закрылись.

– Анастас… Ты здесь…

– Да, князь. – Игумен шагнул вперед. – Господь слышит тебя.

Владимир едва заметно усмехнулся:

– Перед Богом мне виниться не в чем. Как жил, то и заслужил. А ты… Спрячь мое тело, Анастас, и пообещай, что никто не узнает о моей смерти до возвращения Бориса! Обещай!

Анастас обещал. Всю ночь они с Улебом провели подле умирающего.

Утром сердце Владимира остановилось. Тогда Улеб выломал пол в сенях, завернул тело в ковер и спустил вниз. Анастас же погрузил мертвого князя на телегу и отвез в церковь. Тайно… Как желал Владимир..

3

Ни свет ни заря Старик потащил меня на пристань. Никто из слуг кузнеца не вышел нас проводить.

Заспанная и недовольная, я ступила на протянувшуюся к набережной дощатую мостовую. Мокрая деревяшка выскользнула из-под ног. Плюх! Я шлепнулась в лужу.

Зипун мгновенно намок, а рукава по локоть наполнились вязкой серой жижей.

– Черт! – выругалась я.

– Не поминай нечистого, – строго приказал Старик и протянул мне посох. – Поднимайся.

Я ухватилась за посох, подтянулась и вылезла на помост. Несчастная и промокшая. Вода капала даже с шапки.

– Пойдем. Горясер ждет, – поторопил Старик, и тут я разозлилась. Размазала рукавом грязь по лицу и подняла на него взгляд:

– Торопишься так иди, а я остаюсь.

От неожиданности он поперхнулся.

Закашлялся.

– Ты… Кхе-кхе, ты чего? Кхе… Чего…

– А ничего! – Я встала, забросила за спину мешок и зашагала прочь, туда, где маячили купола церкви. В приютном доме у монахов всегда найдется местечко, где можно переодеться и высохнуть. Спать мне уже расхотелось.

Хлюп, хлюп, хлюп, – заходила мостовая. Я обернулась. Старик догонял.

– Ты чего, спятила?! – издали закричал он. – Хватит дурить, не то опоздаем!

– Пока не переоденусь, никуда не пойду.