Найдена

С таким приходом управляться надо бы кому помоложе…

Анастас вцепился в одеяло побелевшими пальцами.

Оставить Десятинную? Его детище, его единственную радость? Он видел, как под ее стены закладывался первый камень, как на ее потолке проявлялись святые лики, как у иконостаса загорелись первые свечи. Он хоронил здесь княжну Анну, вон в той большой раке, перед иконкой святого Василия…

– Старость приносит опыт, – дрожащим голосом произнес настоятель. Его намерения об искуплении грехов сильно поколебались. Он не предполагал расплачиваться за прошлые ошибки такой ценой.

– Но и тебе нелегко, – перебил Святополк. – Тебе силенок не хватает даже письмо отписать…

«Письмо… Проклятая грамота! Господи, за что мне все это?! Ведь я же увидел свет правды и не хотел отступать! За что искушаешь тем, что не под силу выдержать?!» – Губы Анастаса шевелились, но изо рта не вылетало ни слова. Святополк молча ждал. Старый хрыч настоятель разрывался, и князю нравилось глядеть на его муки.

– Ладно, пойду, – притворно вздохнул он. – Дел много, пора готовиться к приезду Болеслава. А ты лежи, отдыхай. Тебе на старости лет иного и не надобно. Да пригляди себе замену. Завтра к вечеру хочу слышать имя нового настоятеля Десятинной. Негоже тебе, хворому, на себя взваливать этакий груз…

Князь уже стоял у двери, когда услышал сзади сдавленный стон, и оглянулся. Старый настоятель полз к нему на коленях, молитвенно протягивая вперед руки. На лице Анастаса застыла скорбная маска, из глаз катились слезы.

"– Прости меня, князюшка, – дрожащими губами прошептал Анастас. – Прости старого дурня! Век тебе буду служить! Верным буду, как пес. Только не гони меня из Десятинной!

Святополк раздраженно выдернул из пальцев настоятеля край корзна.

– Отпишешь грамоту Болеславу? – в упор спросил он.

Настоятель сжался в комок.

– Ну?! – поторопил князь.

Черные глазки херсонесца сморгнули, голова затряслась, а онемевшие губы слабо шевельнулись.

– Не слышу! – гаркнул Святополк.

– Отпишу, князь, – раздалось у его ног. – Отпишу как надо… Болеслав придет… Ты останешься киевским князем… Так угодно Господу…

21

Коснятин выслушал мой рассказ и ушел, а к вечеру вернулся с тугим кошельком в руках.

– Князь Новгорода благодарит тебя за правду, – бросая кошель на мое ложе, сказал он.