Найдена

Я вышла из ворот. Навстречу спешили люди с ведрами и вилами.

– Улеб горит! – проорал кто-то мне в ухо. Я кивнула.

«Куда бегут эти миряне? – вертелось в голове. – Кого они хотят спасти? А если спасают дом, то зачем? Никого же не осталось. Все умерли. Все, кроме меня. А я иду куда-то и прячу свои окровавленные руки… Как убийца… Но я никого не убивала! Убивал Горясер и его люди. Нет, его нелюди…»

«Беги как можно дальше отсюда», – вспомнился вдруг совет наемника. Чужие слова хлестнули будто кнут. В голове прояснилось.

7

Я добралась до Вышегорода. В пути боль утраты притупилась, и на сердце осталось только гнетущее тоскливое одиночество. Наверное, так чувствует себя потерявшийся ребенок. Пугливо озираясь, я вошла в городские ворота и остановилась посреди улицы. Куда идти дальше, я не знала.

На мои босые ноги плеснула грязь.

– Тьфу! – Невысокий мужичонка брезгливо покосился на меня, отряхнул угодившую в лужу ногу и пробурчал – Встала как столб!

– А ты гляди, куда идешь! – огрызнулась я.

Мужичонка заглянул мне в лицо и подобрел:

– Ладно, девка, прости… Спешил.

Зато теперь он явно никуда не торопился – стоял, буравил меня темными глазками и переминался с ноги на ногу, как аист.

– Пришлая? – наконец заговорил он.

– Да.

– Откуда?

– С Киева.

В глазах мужичка загорелся интерес.

– А мертвого князя видела?

Слухи о смерти старого киевского князя Владимира застали меня в дороге и, едва коснувшись слуха, полетели дальше. Должно быть, домчались и до Вышегорода…

Я отрицательно помотала головой.

– Жаль. Дуры вы, бабы, ничего не разумеете. Уж я бы первым делом побежал в Десятинную. Живым Владимира не видел, так хоть на мертвого поглядел бы…

– К чему мне мертвый князь?

– Говорю же, ничего не разумеете, – махнул рукой мужичок и назвался: – Меня Журкой кличут, а тебя?

– Найденой.

– Сирота? – мгновенно понял он. Я кивнула. – А в Вышегороде чего ищешь?

Мы уже шли по улице.

– Не знаю.

– Не знаешь? – Глаза Журки стали круглыми от удивления. Оправдываться или что-то объяснять мне не хотелось.

– Ночевать-то тебе есть где? – вдруг участливо спросил он.

Я остановилась:

– Не твое дело.

– А то пошли со мной, – словно не расслышав мой ответ, предложил он. – Дом у нас с братом большой, просторный. Сироту не обидим. Одной-то, чай, худо?

Вот привязался! Лезет в душу… Не надо мне его жалости.

– Слушай, шел бы ты с Богом! – выкрикнула я.

Журка попятился.