Найдена

Но как он их! Здорово!

Предслава покосилась на брата. Он старше на целый год, а глупее. Что хорошего в убийстве? Вот если бы он видел тот меч…

– Теперь его заберут в рабство, за море! – сообщил Ярослав.

Княжна вздохнула. Что ж, раньше за смерть сородичей урмане требовали казнить убийцу, а нынче все продавалось и покупалось. Даже человеческие жизни…

Ей стало грустно.

– Ну, княжна… – Запыхавшаяся нянька пробилась к Предславе. – Ну-ка пошли отсюда!

Повелительный тон няньки ей не понравился.

– Нет! – громко возразила она.

Незнакомый убийца услышал ее голос и поднял голову. И тогда, впервые в жизни, Предслава почувствовала себя настоящей дочерью князя Владимира. Ей никто не смел указывать, это она имела право карать и миловать! На этой земле ее слово было судом и благодатью!

Она оттолкнула няньку и крикнула:

– Я хочу выкупить этого человека! Кто продаст его мне?

Гул на пристани стих. Даже стало слышно, как плещутся о берег волны Мутной. Предслава топнула ногой:

– Я спросила, кто продаст его мне?

Один из урман, крупный бородатый мужик с пронзительно-синими глазами, соскочил с ладьи и почесал бороду:

– А ты не мала для торга? И зачем тебе убийца?

Предслава сама удивилась тому, что не почувствовала испуга, только обиду и гнев.

Этот мужлан осмелился насмехаться над дочерью Владимира?!

– Я княжна Предслава! – вздернув подбородок, заявила она. – Мой отец – князь Киева. И не твое дело, зачем мне пленник. Так ты продаешь?

Глаза бородатого алчно заблестели. С дочки князя можно было получить большой куш.

А те двое, которых зарубил словенский ублюдок, не стоили и полгривны в базарный день.

– Продаю, – кивнул он.

Предслава улыбнулась. Она говорила с урманином на равных! С таким огромным и грозным…

– Ты что, деточка?! Господи, помилуй! – испуганно задышала ей в ухо нянька. – Он же убийца. Одумайся!

«Деточка»? Как бы не так!

Княжна повернулась к бородатому урманину:

– О деньгах договоришься с моим слугой, греком Таяном.

Лицо северянина помрачнело. Грек не маленькая девчонка, его не обманешь… А русская княжна еще та штучка! Хороша будет, когда вырастет.

Но своенравна…

Урманин вздохнул. Когда княжна войдет в возраст, он будет уже стариком, если только великий Один[2] не сжалится и не возьмет его душу в каком-нибудь бою.

Он подал знак. Убийцу отпустили. Будто не веря в освобождение, тот нерешительно встал на колени и помотал головой.

– Ты свободен, – заявила Предслава. В этот миг она чувствовала себя сильной и великодушной.