Найдена

Воин упал к ее ногам. Я отшатнулась. Дарина убрала кинжал за пояс, пнула умирающего кончиком сафьянового сапожка и пожала плечами:

– Чего ты боишься? Он умрет легко, намного легче, чем многие из тех, кого ты перевязывала. И тебе нечего бояться. Ведь я обещала…

Она стояла над несчастным – такая красивая, такая спокойная – и говорила о моем будущем! Она, сгнившая в яме ведьма, посланница Морены, восставшая из могилы нежить, смеялась над живыми!

Ненависть пронзила меня, как вражеский клинок.

– Ты… Ты обещала мне это?! – Я указала на умирающего.

– Но я не властна над всем сущим, – возразила Дарина. – Воины живут, чтобы драться. То, что ты называешь смертью, их жизнь. Но я хочу устроить твою судьбу.

– Не нужно мне такой судьбы! Я выберу ее сама! Понимаешь, сама! – Я захлебывалась словами. – Ничего мне не надо, только прекрати это! Немедленно!

– Ты так этого хочешь? – Ведьма казалась удивленной.

Чему она удивлялась? Моим желаниям или моему гневу? Вдруг вспомнилось ее обещание, данное в Ведьмачъей яме.

– Ты говорила, что будешь помогать мне. Так помоги! Я ничего более так не желаю, как завершить эту битву!

– И кто же должен победить? – Дарина присела и приподняла руку убитого ею воина. На его рукаве красовался знак Святополка. – Эти? – Она повернулась и дотронулась до руки бородатого дружинника. В это мгновение он уворачивался от вражеского меча. Удар пришелся по плечу ведьмы, но лезвие не причинило ей вреда, пройдя сквозь призрачное тело, словно сквозь туман.

– Ярослав,– не задумываясь сказала я. Ведьма покачала головой:

– Но к кому же ты шла, не страшась ни боли, ни смерти? К воину Ярослава? А если он победит, вдруг тот, к кому ты так стремилась, ляжет бездыханным у твоих ног?

Горясер. Передо мной проплыло его лицо. Я оглянулась. Стоя ко мне спиной, наемник с кем-то рубился. Выпад, прыжок, удар и опять прыжок. Он походил на лесного зверя. Ничего не кончилось… Я помнила его объятия, жар его губ…

– Мамочка, мама! – Крик прорвался сквозь колдовскую завесу тишины.

"Закрывая брешь, Дарина махнула рукой, и крик смолк. Но кричавший не исчез. Он оказался молоденьким, совсем еще мальчишкой. Кольчуга, болталась на худых плечах, словно на пугале. С жалкой улыбкой на лице парнишка протягивал ко мне руки. Из его шеи текла кровь. Он не видел меня и тянулся к той, что когда-то дала ему жизнь. Он молил ее о спасении. Или все-таки меня?

Дарина смотрела снизу вверх и ждала.