Найдена

Девки судачили, что уж лучше бы согласилась тогда добром, чем нынче неволей. Они прочили княжне незавидную участь наложницы, но достаточно было взглянуть на нее, чтоб уразуметь: Предслава всегда останется княжьей дочерью.

– Рад приветствовать тебя, Болеслав Храбрый. – Святополк растянул в улыбке толстые губы и развернул руки ладонями вверх.

– К чему вежливые речи? Ты позвал, я пришел. А нынче мои люди устали, и им нужен отдых, – не слезая с коня, ответил поляк.

Он мне понравился. Плечи будто у кузнеца, в волосах ни единого седого волоса… Чего княжне не хватало?

– Угощение и дома для твоих людей готовы, – продолжал Святополк.

Болеслав спрыгнул на землю. Услужливые дружинники тут же подхватили его лошадь под уздцы, а Святополк двинулся к гостю.

– Разве не ты сам посоветовал оставить часть моих людей в Вышегороде, Поленске и других мелких городищах близ Киева? – выгнул светлые брови поляк. – Это был дельный совет. Мое войско велико и требует многих забот.

Глаза Окаянного округлились.

– Мой совет? – угадала я по его шевельнувшимся губам. – Святой человек?

Из-за крупа Болеславовой лошади выдвинулась маленькая фигурка в черной длинной одежде:

– Я выполнил твое приказание, мой князь, и встретил твоего тестя.

«Анастас!» – узнала я и попятилась.

– Ты?! – хрипло пробормотал Святополк. – Ты… Ты оказал мне большую услугу, настоятель. Я ее не забуду. Твой приход ждет.

– О-о-о, ты добр, мой князь! – Анастас сощурился. Уголки его губ дрогнули. – Твоя щедрость неслыханна, но я слишком стар для такого большого прихода. Божьей милостью я нашел себе замену, а милостью Болеслава Храброго нашел занятие поспокойнее…

Святополк кусал губы и ежился, а поляк одобрительно кивал.

– Этот мудрый человек будет моим духовником в Киеве, – сказал он.

Окаянный дернулся, будто жеребец под кнутом. Его руки затряслись, а лицо свело судорогой.

– Прости, князь, – поклонился ему Анастас и скрылся за крупом Болеславовой лошади.

По толпе полетели шепотки. Кто-то слышал слова настоятеля, кто-то нет, но как изменилось лицо князя – заметили все.

– Трус и предатель, – отчетливо произнесла Предслава. Я обернулась.