На условиях любви

Кейн целовал ее так страстно, что внутри у нее разгорелось пламя. Ей хотелось большего, она таяла в плену его рук и губ, дрожала от его ласк, которые становились требовательнее с каждой минутой.

Они любили друг друга с неистовостью изголодавшихся хищников, терзающих свою добычу. Тела их закружились в танце страсти. И вот наступил момент, когда их накрыла волна нестерпимого удовольствия.

Бруни открыла глаза и улыбнулась Кейну, который с восхищением смотрел на нее.

– Ни о чем не жалеешь? – поинтересовался он, нежно проводя ладонью по ее щеке.

– Нет.

– Значит, не будешь называть меня варваром всякий раз, когда мы будем заниматься любовью?

– Прости меня, – вспыхнула девушка. – Я не должна была так говорить... Я растерялась, не знала, как реагировать...

– Ты красивая... ты знаешь это? – спросил Кейн, коснувшись ее губ.

От его слов приятное тепло разлилось по всему телу Бруни. Знает ли он, что я на самом деле чувствую к нему? Видит ли это в моих глазах? – размышляла девушка.

– О чем ты думаешь, малышка?

– С тобой я чувствую себя так... – Бруни замолчала, не в силах подобрать нужные слова.

– Как, Бруни?

– Когда я с тобой, я чувствую, что... живу.

Бруни ждала, что он ответит, но Кейн молчал.

– А ты? – не выдержала она. – Что ты чувствуешь?

Казалось, Кейн пропустил ее вопрос мимо ушей. Бруни затаила дыхание. Ожидание становилось невыносимым, но тут Кейн приблизился к ней и прошептал:

– А что, если я покажу тебе?

– Согласна, – выдохнула она в ответ, и губы их слились в поцелуе.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Следующие несколько дней пролетели для Бруни незаметно. Кейн окружил ее вниманием и заботой, а она старалась не думать о будущем и жить сегодняшним днем, наслаждаясь атмосферой чувственности, витающей между ними.

Они так часто занимались любовью на пляже, что Бруни потеряла счет. Ее любовь к Кейну достигла за это время таких высот, что, казалось, заполнила все ее существо.

Что чувствовал Кейн, оставалось для Бруни загадкой.

Сегодня Бруни снова сидела на берегу, наблюдая, как Кейн плавает. Она слышала лишь плеск волн да крик одинокой чайки.