Сотня. Забытый поход

Мысленно обругав местный рельеф, он спрыгнул с седла и, перебросив поводья коня Мишке, негромко скомандовал:

– Отсюда пешком. К бою, казаки."

"Десяток спешился и, рассредоточившись, двинулся вперёд. Матвей лично расставил бойцов так, чтобы они шли по обочинам тропы, в шахматном порядке, не перекрывая друг другу сектор стрельбы. Метров через двести пятьдесят тропа делала крутой поворот, за которым открывалась широкая площадка. Именно тут Гамалий и решил устроить засаду. Увлёкшись погоней, турки влетели в неё с ходу.

Мысленно дивясь особенностям местных предгорий, Матвей приказал своим бойцам перекрыть туркам отход и, вскинув карабин, выстрелил.

Удивляться и вправду было чему. На площадке вовсю шёл бой, а на тропе никто не слышал выстрелов. Только какой-то странный гул. Мешанину из стрельбы, топота копыт, ржания коней и ругани людей. Десяток успел отстрелять по магазину патронов, когда кто-то из турок решил вырваться из этого каменного мешка. Увидев несущихся к тропе всадников, Матвей бросил разряженный карабин и, выхватив пистолет, принялся отстреливать турок, словно в тире.

Казаки поддержали его огнём из револьверов, и спустя пару минут всё было кончено. Убедившись, что верхом никого из османов не осталось, парень обернулся к своему десятку и, убедившись, что все на ногах, коротко спросил:

– Все целы?

– Слава богу, – раздалось в ответ.

– Добре. Митька, за Мишкой сбегай. Остальные, коней ловите и турок проверяйте.

Роли в десятке были давно уже распределены. Лучшие стрелки страховали тех, кто проводил контроль.

Матвей истово вдалбливал в забубённые головы своих подчинённых, что оставлять за спиной раненого врага – в станице вдов плодить. Так что казаки знали, что делать. Отслеживая стволом каждое тело, к которому подходил Егор, Матвей попутно прислушивался к происходящему на тропе.

Посыльный, отправленный за коноводом, едва въехав на площадку, спрыгнул с коня и, выхватив кинжал, направился к ближайшему турку. В этот момент Матвей ощутил толчок в грудь и, не раздумывая, перевёл ствол карабина на тело, которое казачок переворачивал.

Раненый турок, зашипев, словно разъярённая гадюка, сам перекатился на спину и резко выбросил руку в сторону бойца. Но Матвей успел долей секунды раньше.

Едва только турок начал двигаться, парень чуть повёл стволом и нажал на спуск. Пуля ударила врага в шею, перебивая позвонки. Рука с кривым кинжалом, не распрямившись до конца, бессильно упала на землю, а турок, булькнув пробитым горлом, замер.