Сотня. Забытый поход

Тропа вилась среди камней, словно пьяный заяц прогулялся, но появилось чувство, что за спиной кто-то есть. Привычно пружиня ногами в стременах, парень попытался вслушаться в это ощущение и неожиданно понял, что камень на груди начал нагреваться. Не сильно, но вполне ощутимо, словно давая понять, что мыслит он в верном направлении. А ещё минут через три Буян принялся коситься назад, то и дело выворачивая шею и тихо всхрапывая."

"Сообразив, что умный жеребец что-то почуял, Матвей принялся осматриваться, ища подходящее для засады место.

Узкий тупик, который он приметил случайно, подходил лучше всего. Перед входом в него, у самой стены, торчал огромный валун, так что увидеть проход можно было, только миновав камень. А самое главное, что, сидя в седле, Матвей спокойно мог следить за тропой, оставаясь незамеченным. Между стеной каньона и валуном оставалось небольшое расстояние, и если не всматриваться в этот угол, то заметить что-то было просто невозможно.

Натянув повод, Матвей завёл Буяна в тупик и, развернув его, остановился перед щелью, держа карабин в руках.

Внезапно стихший ветер позволил ему расслышать топот копыт, отразившийся от скал. Похоже, следом и вправду кто-то ехал. Погладив жеребца по шее, Матвей еле слышно похвалил его:

– Умница, Буян. Молодец. А теперь стой тихо. Тихо, мой хороший, тихо.

Буян, отлично знавший эту команду, негромко фыркнул и, тряхнув гривой, замер, только чутко поводя ушами. От поворота до тупика было примерно метров семьдесят. Так что использовать револьвер не получилось бы.

Плавно загнав патрон в патронник, Матвей перехватил карабин поудобнее и замер, ожидая появления возможного противника. Топот раздавался всё ближе. Ещё минут черед десять из-за поворота рысью выехали три всадника.

Едва увидев турецкую феску, Матвей зло усмехнулся и, одним плавным движением вскинув карабин, прицелился в шедшего последним всадника. Пуля ударила турка в грудь, выбив из седла. Быстро передёрнув затвор, парень успел сделать ещё один выстрел и, повесив карабин на луку седла, выхватил револьвер.

Из трёх преследователей двое были мертвы. Осталось взять последнего живым.

Толкнув каблуками коня, Матвей выехал на тропу, с ходу беря последнего османа на прицел. Выстрелы в каньоне раздались словно гром, так что лошади убитых были крепко напуганы. Сбросив всадников, они принялись крутиться по тропе, от испуга потеряв направление и не давая последнему турку развернуть коня для бегства. Да и его лошадь тоже начала беситься.