Сотня. Забытый поход

Матвей взял себе самую тяжёлую, так называемую собачью вахту. Это примерно с четырёх до шести утра, когда у человека наступает самый сладкий, глубокий сон. Но опыт и знания прошлого давали ему уверенность, что он справится.

Так и вышло. К тому моменту, когда пластун, отстояв своё время, его разбудил, парень успел отлично выспаться и, поднявшись, отправился к роднику. Умывшись и смыв с себя сонную одурь, Матвей обошёл площадку, выглянул в пролом и, убедившись, что никого постороннего рядом нет, направился к лошадям.

* * *И снова пыльная каменистая дорога, по которой быстрым шагом двигалась казачья сотня, вилась меж красноватых холмов. Покачиваясь в седле, Матвей в который уже раз разложил свою подзорную трубу и, оглядев в неё окрестности, убрал прибор обратно в подсумок. Там, у крепости, где они с напарником облазили под стенами почти каждый сантиметр, ему сразу стало понятно, что озвученная им задача была только прикрытием настоящего дела.

Какого именно, неизвестно, но в разговоре с офицером разведки, который шёл с сотней простым толмачом, прозвучало, что этот поход был своего рода соревнованием. Или противостоянием для выяснения сил. Что в этом правильно, Матвей так и не понял. В любом случае ему изначально было ясно, что отбить одной сотней отряд британцев, попавших в засаду, просто не реально. Слишком велико было расстояние от точки сбора до места стычки.

Мысленно скривившись, Матвей тихо вздохнул и чуть шевельнул поводом, слегка подгоняя коня. Буян, отлично реагировавший на любое его движение, прибавил шагу, тряхнув заметно отросшей гривой. Умное животное давно уж научилось ощущать настроение своего хозяина и относилось к этому с каким-то философским спокойствием. Только в бою жеребец давал волю своему норову, бросаясь в драку с таким остервенением, что даже бывалые казаки диву давались.

Отделившись от сотни, парень въехал на склон холма и пристально всмотрелся вдаль. Туда, откуда они недавно приехали. Зачем, он и сам не очень понимал. На первый взгляд, никаких предпосылок для такой паранойи не было. Даже чуйка не свербела. Но что-то не давало ему покоя. Убедившись, что пыльного следа нет, Матвей снова тряхнул поводом, направляя коня обратно в колонну.