На пятьдесят оттенков темнее

Как бы случайно. Легкие, казалось бы, невинные прикосновения. И каждый раз он не реагирует на них и все еще возится с первым перцем.

– Я знаю, что ты делаешь, Анастейша, – мрачно бормочет он.

– Кажется, это называется приготовлением ужина, – отвечаю я с невинным видом.

Хватаю другой нож и встаю возле него – чищу и режу чеснок, лук-шалот и зеленую фасоль. И опять, как бы невзначай, задеваю его.

– Ловко ты орудуешь, – бормочет он, принимаясь за второй стручок.

– Нарезаю? – Невинный взмах ресниц. – У меня многолетняя практика.

– Анастейша, если ты проделаешь этот трюк еще раз, я овладею тобой прямо здесь, на полу кухни.

Ого, сработало!

– Сначала ты должен попросить меня об этом.

– Это вызов мне?

– Возможно.

Он кладет нож на доску и медленно поворачивается ко мне. Его глаза горят. Протягивает руку и выключает газ. Масло в воке сразу затихает.

– Пожалуй, мы поедим позже. Положи курятину в холодильник.

Вот уж я никогда не ожидала услышать от Кристиана Грея такие слова, и только он способен придать им такую невероятную сексуальность, что дух захватывает.

– Так ты будешь просить меня? – шепчу я и храбро гляжу в его потемневшие глаза."

"– Нет, Анастейша. – Он качает головой и говорит нежно и страстно. – Не буду.

И вот мы стоим и пожираем друг друга глазами. Воздух между нами постепенно заряжается, начинает потрескивать. Мы молчим и просто глядим.

В один миг он хватает меня за бедра и прижимает к себе, мои руки тянутся к его волосам, а его губы накрывают мои. Он толкает меня к холодильнику, я слышу протестующее дребезжание бутылок и банок, а его язык уже властно ласкает мой. Я испускаю стон прямо в его рот. Рука берет меня за волосы, откидывает назад мою голову, и мы яростно целуемся.

– Чего ты хочешь, Анастейша? – еле слышно спрашивает он.

– Тебя, – шепчу я.

– Где?

– В постели.

Он подхватывает меня на руки и несет в мою спальню, быстро и легко. Там ставит меня возле кровати, протягивает руку и включает лампу. Быстро оглядывает комнату и торопливо задергивает бледно-кремовые шторы.

– Что теперь?

– Занимайся любовью.

– Как?

Господи!

– Ты должна мне сказать, малышка.

Черт побери!..

– Раздень меня.