На пятьдесят оттенков темнее

Ему требуется лишь заботливый уход.

Кристиан смотрит на меня и улыбается.

– Ладно. Я поговорю с Элиотом. Он знает хорошего архитектора, тот кое-что делал в моем доме в Аспене. Возможно, он кое-что смыслит и в реконструкции домов.

Внезапно я вспоминаю, как мы в последний раз шли через лужайку к лодочному сараю. Тогда тоже светила луна. Ой, может, именно туда мы и направляемся? Я хмыкаю.

– Что?

– Я вспомнила, как ты в прошлый раз водил меня в лодочный сарай.

Кристиан посмеивается.

– Да, это было забавно. Вообще-то…

Внезапно он останавливается и закидывает меня на плечо.

– Насколько мне помнится, ты очень злился.

– Анастейша, я всегда очень злюсь.

– Нет, не всегда.

Он шлепает меня по заду и останавливается перед деревянной дверью. Опускает на землю и сжимает руками мою голову.

– Верно, я больше не злюсь.

Наклонившись, он крепко целует меня. Когда поцелуй заканчивается, я еле дышу, а мое тело наполнено желанием.

Он глядит на меня, и в узкой полоске света, падающей из домика, я вижу его озабоченность.

– Я хочу кое-что показать тебе там внутри, – говорит он и открывает дверь.

Жесткий свет флуоресцентных ламп освещает моторный катер внушительных размеров. Он мягко покачивается на темной воде.

– Пойдем.

Кристиан берет меня за руку и ведет наверх по деревянным ступеням. Там он распахивает дверь и отходит в сторону, пропуская меня вперед.

От удивления у меня отвисает челюсть. Чердак не узнать. Он полон цветов… цветы повсюду. Кто-то создал волшебный будуар, где соединились красота цветущего луга, рождественские огни и миниатюрные фонарики, льющие нежный свет.

Я поворачиваю голову к Кристиану. Он глядит на меня с непонятным выражением лица.

– Ты ведь хотела сердечек и цветочков, – бормочет он, пожимая плечами.

Я стою и не верю своим глазам.

– Сердце – у меня в груди… – Тут он плавно машет рукой в сторону комнаты.

– … а цветы вот тут, – шепчу я, договаривая за него фразу. – Кристиан, это прекрасно.

Я не знаю, что еще сказать. У меня бешено колотится сердце, а на глаза навернулись слезы.

Он тянет меня в комнату и, прежде чем я успеваю опомниться, встает передо мной на одно колено.