На пятьдесят оттенков темнее

 – Отныне только так. Поняла?

Я киваю, сглатываю комок в горле и не могу отвести взора от его строгих, завораживающих глаз.

Он выпрямляется и разжимает объятья, когда лифт останавливается на нашем этаже.

– Он сказал, что ты ударила его по яйцам. – Кристиан говорит это уже веселее, даже с легким восхищением, и я делаю вывод, что он меня простил.

– Да, – шепчу я, с трудом опомнившись от страстного поцелуя и бесстрастного приказа.

– Молодец.

– Рэй служил в армии. Он и научил меня.

– Правильно сделал, я очень рад, – хмыкает он и добавляет, подняв бровь: – Придется мне помнить об этом.

Взяв за руку, он выводит меня из лифта, я иду следом, испытывая облегчение, и думаю о том, что ему лучше не попадаться под руку, когда он в плохом настроении.

– Мне надо позвонить Барни. Я быстро.

Он исчезает за дверью своего кабинета, оставив меня в гостиной. Миссис Джонс добавляет последние штрихи к приготовленным блюдам. Тут я понимаю, что ужасно голодна, но я хочу тоже что-то сделать.

– Вам помочь? – спрашиваю я.

Она смеется.

– Нет, Ана. Может, я приготовлю вам коктейль или что-нибудь еще? У вас усталый вид.

– Я бы выпила бокал вина.

– Белого?

– Да, пожалуйста.

Я сажусь на стул, и она протягивает мне бокал прохладного вина. Я не знаю, что это за вино, но оно восхитительное, легко пьется и успокаивает мои расшатанные нервы. О чем я думала сегодня днем? Какой полной жизнью я живу с тех пор, как встретила Кристиана. Какой восхитительной стала моя жизнь. Господи, да у меня почти не было скучных дней!

А если бы я никогда не повстречалась с Кристианом? Я бы сидела в своей квартире, иногда беседовала с Итаном, переживала из-за неприятностей с Джеком, зная, что снова увижу этого слизняка в пятницу.

– Добрый вечер, Гейл, – здоровается Кристиан, возвращаясь в гостиную, и я отрываюсь от своих раздумий. Он идет прямо к холодильнику и наливает себе бокал вина.

– Добрый вечер, мистер Грей. Ужин будет в десять, сэр.

– Замечательно.

Кристиан поднимает бокал.

– Ну, за экс-военных, которые хорошо тренируют своих дочерей, – говорит он, и его глаза теплеют.

– За них, – бормочу я, поднимая бокал.

– Что с тобой? – спрашивает Кристиан.

– Я не знаю, есть ли у меня теперь работа.

Он наклоняет голову набок.

– А ты все-таки хочешь работать?

– Конечно.

– Тогда ты ее получишь.