На пятьдесят оттенков темнее

 – И ты не виноват в ее безумии, Кристиан. – Я смотрю на него и жду продолжения.

Тут я понимаю, что он делал все это ради моей безопасности и, возможно, ради Лейлы, потому что он волнуется за нее. Но насколько она ему небезразлична? Этот нежеланный вопрос не дает мне покоя. Кристиан говорит, что любит меня, но ведь тогда он грубо выкинул меня из собственного дома.

– Я лишь хотел, чтобы ты ушла, – бормочет он, проявляя жутковатую способность читать мои мысли. – Я хотел, чтобы ты была подальше от опасности, а… Ты.

Он пристально смотрит на меня.

– Анастейша Стил, вы самая упрямая из женщин, которых я знаю. – Он закрывает глаза и снова недоверчиво качает головой.

«А, он вернулся». Я вздыхаю с облегчением, словно очищаюсь от тревог.

Он опять открывает глаза, на его лице грусть – искренняя грусть.

– Ты не собиралась сбежать? – спрашивает он.

– Нет!

Он закрывает глаза и заметно успокаивается. Когда открывает глаза, я вижу его боль и страдание.

– Я подумал… – Он замолкает. – Ана. Вот я весь перед тобой… и я весь твой. Что мне сделать, чтобы ты это поняла? Чтобы ты увидела, что я хочу тебя всю, всю целиком, какая ты есть. Что я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Кристиан, и видеть тебя вот таким, это… – У меня дрогнул голос и полились слезы. – Я думала, что сломала тебя.

– Сломала? Меня? Да нет, Ана, как раз наоборот. – Он берет меня за руку. – Ты указываешь мне правильную линию жизни, – шепчет он и целует мои пальцы, потом прижимает свою ладонь к моей.

С расширенными от страха глазами он осторожно тянет к себе мою руку и кладет ее себе на грудь, чуть выше сердца – на запретную зону. Его дыхание учащается. Сердце выстукивает под моими пальцами лихорадочный ритм. Стиснув зубы, он не отрывает от меня глаз.

Я ахаю. Мой Кристиан! Он позволил мне дотронуться до него. Сейчас мне кажется, что из моих легких испарился весь воздух. Кровь стучит в моих ушах; ритм моего сердца сравнивается с его ритмом.

Он отпускает мою руку, оставив ее там, чуть выше сердца. Я слегка сгибаю пальцы и под тканью рубашки чувствую тепло его кожи. Он затаил дыхание. Я не могу вынести это и хочу убрать руку.

– Нет, – тотчас же говорит он и снова накрывает мою руку своей ладонью, прижимает к груди мои пальцы. – Не надо.

Осмелев, я придвигаюсь ближе, чтобы наши колени касались друг друга, и медленно поднимаю другую руку, чтобы он успел понять мои намерения.