На пятьдесят оттенков темнее

Дети машут руками, и я машу в ответ.

Кристиан оглядывается через плечо, потом сажает меня на колени и показывает разные приборы в кокпите.

– Держи руль, – приказывает он властно, как всегда, и я подчиняюсь.

– Ай-ай, капитан! – хихикаю я.

Накрыв мои руки своими, он продолжает выводить судно из марины, и через несколько минут мы уже – в открытом море, в холодных голубых водах залива Пьюджет-Саунд. Здесь, без защитного мола марины, ветер усиливается, а море колышется и перекатывается под нами.

Я улыбаюсь, видя воодушевление Кристиана – это так замечательно.

– Пора идти под парусом, – с восторгом говорит Кристиан. – Вот тебе руль – веди «Грейс» этим курсом.

Что? Он усмехается, увидев ужас на моем лице.

– Детка, это очень легко. Держись за руль и гляди на горизонт. У тебя получится; у тебя всегда все получается. Когда паруса раскроются, ты почувствуешь тягу. Твоя задача – ровно держать судно. Я дам тебе сигнал, вот такой, – он проводит пальцем по горлу, – и ты заглушишь двигатель.

– Да. – Я послушно киваю, а сама впадаю в панику. Еще бы, я ведь не умею делать все на свете!

Он быстро целует меня, спрыгивает с капитанского кресла и направляется на нос судна к Маку. Там он начинает распускать паруса, отвязывать канаты и орудовать лебедками. Они слаженно работают, кричат друг другу разные морские термины. Приятно видеть, как Кристиан так легко и свободно общается с кем-то.

"Вероятно, Мак – друг Кристиана. Насколько я могу судить, у него мало друзей, но ведь и у меня их немного. Моя единственная подруга нежится сейчас на солнышке на западном побережье Барбадоса.

Внезапно я понимаю, что соскучилась по Кейт сильнее, чем думала. Надеюсь, она передумает и вернется домой с братом Итаном, а не останется там еще на несколько дней с Элиотом, братом Кристиана.

Кристиан и Мак ставят грот, основной парус. Грот сразу наполняется жадным ветром, и судно тут же делает неожиданный рывок.

Теперь они берутся за передний парус. Я завороженно гляжу, как он взлетает вверх по мачте. Ветер ловит его и туго натягивает.

– Держи руль, детка, и глуши двигатель!

Кристиан с трудом перекрикивает свист ветра и делает условленный жест. Я почти не слышу его голоса, но с энтузиазмом киваю. Мой любимый мужчина – овеянный ветрами, воодушевленный; ему нипочем ни качка, ни холодные брызги.