На пятьдесят оттенков темнее

 – Ты хочешь еще танцевать? Или пойдем? – Смотрит на часы. – Скоро начнется фейерверк.

– Я люблю фейерверки.

– Тогда мы останемся и посмотрим. – Он обнимает меня и прижимает к себе. – Прошу тебя, не позволяй ей встать между нами.

– Она беспокоится за тебя, – бормочу я.

– Да, я ее… ну… друг.

– По-моему, для нее это больше, чем дружба.

Он морщит лоб.

– Анастейша, у нас с Эленой все сложно. У нас общее прошлое. Но это всего лишь прошлое. Я уже несколько раз говорил тебе, что она хороший друг. И не более того. Пожалуйста, забудь о ней.

Он целует меня в макушку, и я смиряюсь, чтобы не портить наш вечер. Вот только пытаюсь понять ситуацию.

Держась за руки, мы возвращаемся на танцпол. Оркестр по-прежнему играет вовсю.

– Анастейша!

Я поворачиваюсь и вижу стоящего позади нас Каррика.

– Позвольте пригласить вас на следующий танец.

Каррик протягивает мне руку. Кристиан улыбается и, пожав плечами, отпускает меня. По знаку Сэма оркестр начинает «Come fly with Me». Каррик обнимает меня за талию и бережно ведет в танце.

– Анастейша, я хотел поблагодарить вас за щедрый вклад в нашу благотворительную программу.

По его тону я подозреваю, что он просто хочет выяснить, могу ли я позволить себе такую щедрость.

– Мистер Грей…

– Пожалуйста, Ана, зовите меня Каррик.

– Я очень рада, что могу себе это позволить. У меня неожиданно появилась некоторая сумма, без которой я обойдусь. А тут такое благое дело.

Он улыбается мне, а я пользуюсь возможностью и задаю кое-какие невинные вопросы. «Carpe diem, лови момент», – подсказывает мне мое подсознание.

– Кристиан немного рассказал мне о своем детстве, поэтому я с готовностью поддерживаю вашу программу, – добавляю я в надежде, что Каррик хоть немного приоткроет передо мной завесу тайны его сына.

Каррик удивлен.

– Неужели? Это необычно для него. Анастейша, вы необычайно положительно влияете на него. По-моему, я никогда еще не видел его таким… окрыленным.

Я краснею.

– Простите, я не хотел вас смущать.

– Знаете, у меня небольшой жизненный опыт… он очень необычный человек, – бормочу я.

– Да, верно, – спокойно соглашается Каррик.

– Судя по тому, что мне рассказывал Кристиан, его раннее детство было ужасным и травмировало его психику.

Каррик хмурится, и я боюсь, не преступила ли я черту.

– Моя жена была на дежурстве, когда полицейские привезли его в госпиталь. Он был страшно обезвожен и очень худой, кожа да кости. И совсем не мог говорить. – Каррик мрачнеет, несмотря на окружающую нас бодрую музыку.