На один раз

Счастливая и беззаботная за прилавком в магазинчике. И сейчас вот такая — тихая, утомлённая. Красивее, чем когда-либо — беременная его ребёнком.

На какие ещё подвиги она способна его вдохновлять?

Она была его слабостью, и он знал лишь один способ сделать слабость силой — не отпускать.

— Как ты? — нежно подул он ей в лицо, заставив зажмуриться.

— Ты хотел спросить, как моя нога? — улыбнулась она.

— Ах да, ещё же нога, — улыбнулся Давид и достал чёртову фасоль, что весь их спринтерский забег норовила скатиться ему под задницу.

"Алекс засмеялась. И Давид подумал, что готов на что угодно, лишь бы слышать этот чистый, как звук камертона, смех. На что угодно, чтобы больше с ней не расставаться. И, наверное, поэтому именно сейчас он должен был сказать ей, что это невозможно. Не нужно себя обманывать. Это просто секс. Охренительный секс — они словно созданы друг для друга, может, поэтому у них так легко получилось зачать ребёнка. Но жизнь — больше, чем секс, а Александра Квятковская — просто мать его будущего ребёнка.

Давид дал им ещё немного словно украденного у самих себя времени, а потом сказал:

— Мы уезжаем. И ты едешь со мной.

Глава 35

— Что? — Алекс подняла голову, а потом и вовсе отстранилась, оттолкнувшись руками от груди Давида. — Куда?

— Туда, где мой ребёнок будет в безопасности. Где тебя осмотрит врач и мы сможем сделать тест ДНК.

Она подскочила с его колен, словно ужаленная.

— ДНК? Ты сомневаешься, что он твой?

— Есть такая простая истина, — натянул Давид одним рывком сразу трусы и брюки, как и снял.

— Я никуда не поеду, — Алекс стояла перед ним голая и, конечно, понимала, что аргументы обнажённой девушки не слишком убедительно звучат, но сейчас ей было плевать. — В конце концов, здесь тоже есть отличные врачи и можно сделать анализ на отцовство, раз он тебе нужен. Нравится тебе или нет, в первую очередь это мой ребёнок. Мне его вынашивать и рожать. А от тебя мне вообще ничего не надо.

Она подхватила трусики, упавшее на пол полотенце, в котором была фасоль — просто потому, что попалось под руку, а потом завернулась в плед.

— Алекс, — покачал головой Давид. Штаны он натянул, но так и остался сидеть в расстёгнутой рубашке навыпуск — застегнуть на единственную оставшуюся в живых пуговицу её было проблематично. — Это не обсуждается.

— Да что ты! — хмыкнула она, кутаясь в плед.