На один раз

И девушка снова стоит перед ним в смятении, а значит, была неплохой актрисой.

— А что тебе нужно? — Взволнованно вздымалась её грудь под тонкой кофточкой.

— А ты как думаешь, что мне нужно? — бессовестно оценивал её Давид, как товар. Словно покупал очередную компанию. Оценивал плюсы и минусы. Прибыль и расходы. Слабые и сильные стороны.

— Тебе нужна я. Себя я и могу тебе предложить, — ответила она.

— Как самоуверенно, — усмехнулся он. — Ты не переоцениваешь своё обаяние, милая? Считаешь, ты действительно стоишь тридцать миллионов?

Она побледнела, но не отступила:

— Конечно.

Давид хмыкнул и пошёл к столу, вертя в руках шарфик.

Глава 9

— Не хотелось бы тебя оскорблять, — сказал он по пути, — но всё то же самое я могу получить даром. И получаю. В избытке.

— Ты предпочитаешь использовать женщин один раз, — ответила Алекс, демонстрируя неплохую о нём осведомлённость, когда Давид сел на угол столешницы к ней лицом. — Но даже если не покупаешь, вряд ли они обходятся тебе даром.

— Хм… — удивился он, что она не растерялась, нашлась что ответить и довольно смело.

— На сколько сочтёшь нужным.

— М-м-м… даже так? Хочешь стать моей постоянной любовницей?

Давид отложил шарф и упёрся рукой в подбородок, словно не зная, что же с ней такой делать, с этой Александрой Квятковской.

— Если ты этого хочешь, — ответила она спокойно, даже с заметной, хоть и ненастоящей весёлостью, — я готова.

— Разве это не должен решать я? — остудил Давид её легкомысленный настрой ледяным тоном. — Выбрать, оценить. Твоя задача — меня заинтересовать, даже если ты пришла всего лишь вымолить прощение брату, которого, по-хорошему, тебе давно пора послать подальше.

— Родных не выбирают. В каждой семье есть сложности, — вспыхнула она.

— Справедливо. Не пойму только, почему я должен вникать в сложности вашей семьи.

— Шанс? — замерла она. — О чём ты говоришь?

— Я говорю об извинениях, Александра. Самых банальных извинениях. Ты тоже могла бы начать с них, а не с того, что ты здесь по просьбе отца в качестве компенсации.

Она опустила голову. Гордыня, свойственная Квятковским, была ей явно знакома. И принцип: извиниться — значит признать вину наверняка привили с детства.