На один раз

Я поступил с ней подло, предал, выбрал деньги, брак по расчёту, — хрипел он. — Что всё это ничто, если теряешь любимую женщину, я понял слишком поздно. Не повторяй моих ошибок. Береги её, если любишь. Береги любой ценой.

Из-под его дряблых век выкатились две скупых слезинки, но Давид не ответил.

В отличие от Эдуарда Квятковского он понял это давным-давно, что ценнее всего — жизнь, но именно в этот момент, наверное, его простил.

В эту историю больше нечего было добавить, кроме того, что, когда он уходил, наткнулся в одной из комнат на Лину.

— Ну наконец-то, — услышал он знакомый голос, проходя мимо открытой двери. — Сказал, что скоро вернёшься, а сам как в воду канул.

Давид шагнул за тяжёлые портьеры, загораживающие вход в будуар.

В лёгком халатике на голое тело среди парчовых подушек на огромной кровати Ангелина потягивалась как сытая кошка.

— Продолжим, милый? — повернулась она. И замерла с открытым ртом. — Давид?

— Надеюсь, дети под присмотром? — спросил он.

— Да, конечно, — суетливо запахнула она на груди халатик, потянула к коленям. — Они с няней.

— Хорошо, — равнодушно кивнул Давид. — Думаю, теперь у тебя будет больше времени на них. Можешь собираться, он не придёт.

— Нет? Почему? — слишком медленно соображала она.

— Потому что ты, как всегда, сделала ставку не на того мужчину, Лина, — пожал плечами Давид и вышел.

Глава 60

В скромной обители Ордена босых кармелиток две знаковых достопримечательности: библиотека с редкими книгами, что досталась монастырю Святой Троицы и Непорочного Зачатия от пожилой дамы, завещавшей библиотеку ордену в прошлом веке, и фрагмент стены часовни, построенной в намоленном месте много веков назад.

Большую часть дня Саша проводила в одной из них или шла мимо другой.

В библиотеке она листала старые книги, скользя пальцами по изъеденной временем бумаге, но чаще читала мамины дневники, ловя страницами солнечные блики, что пропускали узкие окна.

А к стене часовни, у которой стояли осколки древнего алтаря, заворачивала каждый раз, когда шла из своей строгой кельи, что ей выделили для проживания как гостье, помогать сёстрам на кухне (они кормили всех нуждающихся утром и вечером в столовой при церкви), или в отапливаемые теплицы, где выращивали собственные овощи.

Она, городская избалованная девочка, вдруг оказалась полезной со своими небольшими навыками готовки, возни с растениями и виноделия.