На один раз

Но её использовал отец, использовал брат, и тот, в кого она поверила, тоже использовал. Просто использовал.

На неё словно обрушилась реальность, которую с самого рождения она умудрялась игнорировать. Прятаться в книжках про смелых рыцарей, в мечтах о благородных принцах, игнорировать всё, что ей было неприятно и жить в придуманном мире, который лучше настоящего.

В этом придуманном мире мама безответно любила отца. В её нарисованном розовыми красками мире отец верил в Сашу, просто ей надо проявить себя. В этом чудесном мире её брат был заботливым и добрым, а его злость и раздражительность напускными.

«Алё, Саша! Проснись!» — кто-то словно пощёлкал пальцами у неё перед глазами.

Оглянись. Всё не такое, каким тебе казалось.

Конечно, она до сих пор могла бы жить в этом призрачном мире, где не умела за себя постоять, но реальность такова, что скоро она станет матерью. И обязана защищать, заботиться и бороться за своего ребёнка.

— Мы справимся, — прижав руку к животу, пообещала она крошечной жизни, что росла внутри неё. — Я справлюсь."

"Её ребёнок не будет жить во лжи, пренебрежении и ненависти, как жила она, он заслуживает любви, счастья и благополучия.

Ручка запертой двери дёрнулась, потом в дверь постучали.

Глава 44

— Алекс! Открой! — приказал Давид с той стороны. — Открой, Саша! — повторил тоном, означавшем, что спорить с ним бесполезно. — Или ты сейчас же откроешь, или я выбью дверь.

— Твоя дверь, — сказала она тихо и усмехнулась. — Делай что хочешь.

Не прошло и двух секунд, дверь с треском распахнулась и ударилась о стену.

— Сила есть ума не надо, — прокомментировала Алекс, укладывая вещи в чемодан. — Повезло, что дверь открывалась вовнутрь, иначе неизвестно сколько бы ты провозился.

— Не дольше, — заверил Давид. — Далеко собралась?

— Отсюда не видно. — Их разговор походил то ли на милую болтовню двух друзей, то ли на грызню непримиримых врагов, каждый из которых упражнялся в остроумии. — Главным условием моего согласия жить здесь была добровольность.