My Ultimate Autumn Playlist or It's a Man's Man's Man's World (СИ)

– Я могу чем-то помочь? – скромно предложила я, а в ответ все тот же крик. Я снова повторила вопрос, ноль эмоций. Тогда я откашлялась и крикнула: – Halt**!

*Молодец, внучка Гёббельса***!* А что мне еще было кричать? Заткнитесь?

Односложное немецкое слово оказалось действенным, даже очень. Ко мне обернулся весь персонал.

– Здравствуйте, я из отдела новостей. Может, я могу чем-то помочь?

Меня смерили взглядом уже привычным за пару недель работы. В глазах собравшихся читалось снисходительное «женщина».

– Можешь ехать домой, – сказал Хаммонд *спасибо, снизошел до общения со мной*.

– Сегодня кина не будет.

– Что произошло? Может, я смогу помочь? Дайте хотя бы попробовать, – взмолилась я. Ричард протянул мне сценарий. Мол, если хочешь, дерзай, все равно это гиблый номер. Я взяла бумаги, пролистала их в полной тишине и поняла, что все ждут, затаив дыхание, как новенькая облажается. Не ударить в грязь лицом. Вдохнуть, выдохнуть, посчитать паучков и:

– У меня есть идея. Я не хочу рушить задуманной вами картинки.

Черно-белое – это красиво и стильно, но здесь не хватает драйва, не хватает высшей передачи, заносов, визга шин, всего того, что делает Top Gear, один только лоск BBC. Его можно оставить, как дух взросления, ведь передача идет на 21-ый сезон. Взрослые мальчики, которым можно продавать алкоголь и прочее. Только с текстом беда. Что вы об этом думаете, Джеймс, – обратилась я к Мэю, поскольку первой следовала его реплика.

– Что это провал, – ответил он, не глядя в сценарий.

– А если более конкретно? Если сделать комментарий к каждому предложенному Вам тексту? Ведь вся работа Top Gear построена на колкостях в адрес большого брата BBC, не так ли?

– А у нее мозги на месте, – наконец-то подал голос главный бунтарь Кларксон.

– Из этого может что-то получиться.

– Но мы утвердили сценарий, мистер Кларксон, – уже не скрывая раздражения, выпалил Шон.

Петушиные бои. Начало. Что за день? Такое впечатление, что меня взяли на британское ТВ няней. Время шло, мы все обсуждали изменения.

Съемочная группа была вымотана до предела. Даже оператору уже было все равно, что снимать, хоть медведей с балалайкой. Только Шон упрямо, насмерть стоял за каждое слово в сценарии. Я не выдержала:

– Может, мне уйти, Шон, и тогда работа пойдет продуктивнее? Ты перестанешь изводить окружающих? Это глупо! Ведешь себя хуже ребенка! – сказала я и вышла на балкон. Проветрюсь от этой статической агрессии. Уйти-то не могу, разве что с работы. – Найдете консенсус, позовите.