На грани измены (СИ)

Погруженный в свои мысли, я не сразу замечаю, как двери кабины разъезжаются, и на меня смотрит знакомая пара глаз.

— Миха, здорово! Как хорошо, что я тебя встретил, — говорит Вадим и заходит в лифт. — Есть пара минут?

— Здорово. Есть, — холодно отвечаю. — Можем спуститься ко мне в кабинет.

— Да, давай, — он нажимает на кнопку, и кабина приходит в движение. — Ты к Рязанцеву собирался?

— Да, но это терпит, — говорю спокойно, а затем выхожу из лифта и быстрым шагом иду к кабинету.

Когда мы наконец останемся одни вдали от посторонних глаз и ушей, атмосфера между мной и лучшим другом заметно меняется.

— Слышал про новое дело? — интересуется он, плюхаясь на кожаный диван, находящийся в углу моего кабинета.

— Ты о Вяземском?

— Да, — в его глазах возникает огонек ярости. — Рязанцев должен был отдать его мне.

— С чего бы, Вадик, — усмехаюсь. — Он сам распределяет, кому и какое отдавать дело.

— Я рискую остаться без работы, Миха, — злобно бросает он.

— Конечно, понимаю, — коротко киваю.

— Но больше всего раздражает то, что дело Рязанцева получила Ларка, — возмущается он.

— В вашей семье не принято радоваться за успехи другого? — с сарказмом спрашиваю я, что не укрывается от Романова, но он снова не подает вида.

— Не в этом дело… — он делает паузу. — Она его не вывезет, Мих.

— Я так не думаю, — отрицательно качаю головой.

— Да какая к черту разница, заметил или не заметил! — взрывается Вадим. — Рязанцев обещал это дело мне.

— Даже так? — удивленно вскидываю брови.

— Да. А вот почему он отдал это дело моей жене, — Романов стискивает зубы, — для меня остается большой загадкой.

— А для меня нет, — честно отвечаю я, и моему другу это совсем не нравится.

— Миха, ты говоришь какими-то загадками, — хмурится он и замолкает.

Его мобильный мгновенно оживает. Он подносит гаджет к уху, чтобы прослушать голосовое сообщение, но звуковой датчик срабатывает не сразу, и мне отлично слышно, кому принадлежит голос. Я рефлекторно достаю свой телефон и, смахнув по экрану, включаю диктофон.

— Вадя, так ты приедешь… — после слова «приедешь» Вадим убавляет звук.

Наши взгляды встречаются. На этот раз лицо Романова застывает в невозмутимой гримасе. Что ж, пора раскрыть все карты.