Мы все не ангелы

Игнат бросил телефон на диван, вернулся на кухню к планшету, открыл Нинину фотографию и пожаловался:

– Тошно мне, Нин.

На фото Нина улыбалась, а ему показалось, что она сделалась серьезной.

Он смахнул фото с экрана, потом снова открыл и снова смахнул.

И неожиданно понял, что не успокоится, пока не узнает, стреляла Лия в Веру или нет. Как будто ответ на этот вопрос вернет ему желание жить. Сейчас жить ему было скучно и неохота.

После смерти Нины шли дни, а депрессия не проходила.

Игнат кое-как дотянул до вечера и на метро поехал в студию.

Он рассчитывал, что студия окажется пустой, но, как назло, сегодня у Лии был концерт. Игнат помедлил, но возвращаться домой не стал, позвонил в дверь.

Вместо старухи-вахтерши дежурил молодой парень. Игнат его пару раз видел, знал, что это вахтершин внук. Парень Игната тоже знал, впустил без разговоров.

Парнишка был невысокий, сутулый. Раньше Игнат его пожалел бы, но сейчас он был способен жалеть только себя.

Концерт подходил к концу. Игнат не стал проходить в зал, уселся в кресло напротив парня. Парнишка, сосредоточенно глядя в экран компьютера, стучал по клавиатуре. На Игната он никакого внимания не обращал. Бабка сейчас предложила бы ему чай или кофе.

Раздались аплодисменты, зрители потянулись из зала к дверям мимо Игната.

– Игнат?

Он заметил Ксению Антоновну, только когда женщина остановилась около него.

– Добрый вечер! – Игнат вскочил, поцеловал даме руку.

Она посмотрела на него с улыбкой, обвела своим рассеянным взглядом пустое фойе и опустилась в кресло. Игнат сел в соседнее.

– У тебя утомленный вид. Устал?

Она говорила обычные слова, а ему неожиданно сделалось спокойно. Почти – он не успокоится, пока не узнает правду о Лие.

– Устал.

– Перед выборами стоит отдохнуть, они отнимают много сил. Так, во всяком случае, считается. – Ксения улыбнулась.

Жаль, что он не мог жениться на ней. Рядом с ней хотелось оставаться подольше. Кажется, это называется попасть под очарование.

От нее словно исходило мягкое лучистое тепло.

– Мои выборы много сил не отнимут, – усмехнулся Игнат. – Я всего лишь статист. Болванчик.

– С этого все начинают, – успокоила Ксения. – Со временем пробьешься.