Мы - драконы + Бонус

А на спине Эррегора сидели только Миррель с детьми, и как бы Алентайна не дулась, летать ей исключительно на моравах, а еще можно ходить пешком. Но теперь спина болела, будто не старого друга он нес на себе, а тащил дохлого Кетьяра, тьма его…

Эррегор встал, расправил одежды и приказал вести его к дому травницы, пора наведаться к ней, осмотреть маленького наследника Эйнара Астурийского, расспросить его и ту девчушку, что с ним играла, а то слушать бестолковые разговоры геронских девинов да заливистые речи старейшин сил у него уже не было.

Входя в дом Веронов, амир хорошенько приложился царственным лбом о дверной косяк, до чего же низенькие у них тут двери! Сенора Тона ахнула, всплеснула руками и побежала к своим горшкам да бутылкам, что-то там помудрила и, присев в неловком полупоклоне, испросила у его царственного величества позволения сделать ему примочку из какой-то очередной страшно целебной травы.

Амир разрешил и, закрыв глаза, с удовольствием терпел прикосновения тонких пальцев сеноры и поглядывал в ее сторону со все более и более возрастающим интересом.

Он не видел четко ее лица, зато отлично различал очертания фигуры и основные изгибы ему пришлись по душе. Если его не волнует собственная супруга, то это не значит, что его не интересуют другие женщины. Но они здесь в гостях, вон там стоит ее муж, а где-то бегает маленькая дочка, вот если бы пригласить ее в замок полечить спину…

Пригласить тоже не самая лучшая идея, но на спину амир Эррегор травнице на всякий случай пожаловался.

Далее снова принялись заседать, позвали принца Эйнара, Эррегор долго расспрашивал его о его ощущениях, эмоциональных изменениях и перефокусировке зрения.

Но мал был еще для этого принц, ох как мал! Кроме как о том, как он испугался, мальчику рассказать было нечего. Вспомнил только, когда спросили его об эмоциональных изменениях, как хотелось ему дать подзатыльник маленькой Ив, когда та заявила, что у жука есть крылья, а у Эйнара нет.

И тогда позвали ту самую Ив.

Эррегор ее поначалу даже не заметил, уж такой крошечной была девочка с ручками-веточками и ножками-палочками. Она вышла наперед и поклонилась сначала амиру, потом королю. И вдруг в тишине раздался брезгливый голос Алентайны:

— Фу, Пресветлая Матерь, какая же она некрасивая!

Девочка захлопала глазами — большими, даже Эррегор их различал на мелком лице девчушки — а затем вдруг зашлась плачем, закрыв лицо ладошками.