Мы - драконы + Бонус

Я думал, что могу без тебя, а теперь я не знаю, как мне жить дальше. Как я буду без тебя, Ив? — внезапно он обхватил ее руками, прижимая к решетке и к себе, а Ивейна почувствовала, как слезы снова потекли по щекам. Она опустила голову и прижалась губами к обнимавшим ее рукам, а затем продела сквозь прутья ладонь и принялась гладить спутанные темные пряди принца.

Так они и сидели, пока охранник не принес еще один матрац и не потребовал от его высокородия немедленно встать с холодного пола. Эйнар послушно пересел на матрац и развернул к себе Ивейну, они обнялись через решетку, Иви уткнулась лбом в его тугое плечо, а Эйнар прижался щекой к ее макушке.

— Я отправил послание Дастиану, а отец амиру Эррегору, он хочет потребовать от центурионов дождаться Болигардов. Наш амир не оставит это просто так, Ив.

— Амир не сможет отменить приговор, — Ивейна старалась не шевелиться, так уютно было ей в объятиях Эйнара, пусть даже их разделяла холодная железная решетка. — Мне можешь помочь только ты. Возьми завтра с собой тот кинжал.

— Я принес его, Иви, меня не посмели обыскать, — Эйнар достал кинжал из-за пояса и протянул Ивейне, пристально глядя на нее, она несмело приняла оружие. Невзрачный булыжник на потрепанной веревке так и висел у нее на шее, центурионы не обратили на него никакого внимания. Вот он, Эйнар, стоит перед ней на коленях, всего лишь одно точное движение…

— Не надо, Эйнар, не сейчас, — вздохнула Ив, возвращая кинжал, — мне негде спрятать его, меня еще наверяка обыщут. Принесешь его завтра… на казнь.

— Его дала тебе та ведьма, у которой ты была в Спящем лесу? — помолчав, спросил Эйнар.

— Не спрашивай, — чуть слышно ответила Ив, пряча лицо на его груди, — пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем. Просто возьми его с собой.

И они молчали, так и продолжая сидеть, обнявшись через решетку, пока Эйнар не уснул, держа Ивейну за руку, а она гладила его по голове, прикасаясь ко лбу и груди, стараясь наполнить своего любимого дракона первородным огнем как можно надольше.

Она прижалась лбом к решетке, стараясь не думать о том, что произойдет на рассвете. «Завтра на рассвете меня не станет». И братья так и останутся птицами, Алентайна в конец изведет отца, а матушка всю жизнь будет несчастлива. И все потому, что у нее не хватает решимости сделать один единственный шаг.

«Что мне делать? Кто подскажет, что же мне делать?» Сквозь слезы Ивейне показалось, что камера начала наполняться ярким свеченьем, шедшим от одной из стен.