Московский инквизитор

Ожидавший чего-то подобного, Крячко стал ее уговаривать:

— Елена Владимировна! Но ведь телефонистка сказала вам, откуда этот звонок.

— Это еще ничего не значит, — упиралась та.

— Хорошо, в вашем городе в районном управлении полиции обязательно есть телефонный справочник для служебного пользования. Позвоните туда и попросите, чтобы вам дали номер телефона начальника Фомического райуправления. Тогда вы сами сможете позвонить сюда и убедиться в том, что вас никто не обманывает. — Стас прямо-таки ужом извивался.

— И как я буду объяснять проверяющим потом этот междугородний разговор? — язвительно поинтересовалась директриса.

— Елена Владимировна! Да он же продлится только одну минуту, — уговаривал ее Крячко. — Вы просто убедитесь, что я действительно тот, за кого себя выдаю, а телефон установлен именно в полиции, а потом я вам снова перезвоню.

— Хорошо, — сдалась она. — Что конкретно вам надо?

— Меня интересует старший из детей Дмитрий Ломакин.

— Полагаю, что в какой-нибудь колонии, — вздохнула она. — Совершенно неуправляемый был мальчик. Единственное его достоинство — он прямо-таки трепетно относился к остальным семи, защищал их, во всем помогал, а в остальном!.. — судя по тону, она безнадежно махнула рукой.

— Так, может, они и сейчас поддерживают отношения?

— Представления не имею. Те семь малышей пробыли у нас только до лета, а потом выбыли.

— Как выбыли? Куда? — воскликнул Стас. — Их опять куда-то перевели?

— Понимаете, их здесь постоянно навещал один отставной военный с женой, не знаю, как у него это получилось, но все семеро были зачислены в Суворовское училище, и он их увез.

— А Ломакин? Он-то куда делся?

— Вскоре после того, как они уехали, он ушел. Дети с ним с таким трудом расстались, навзрыд плакали, да и он был очень расстроен. С неделю после этого ходил смурной, а потом пришел ко мне, прямо сказал, что хочет уйти, и попросил отдать его документы по-хорошему, — подчеркнула она, — а то он просто сбежит.