Московский инквизитор

Можно попросить Егорыча, чтобы он приказал поднять документацию за период с 2001-го по 2003 годы и узнать, кто именно выезжал по заявкам в этот дачный кооператив. Все можно! Но что все это нам даст? Длиннющий список имен, среди которых по происшествии стольких лет уже невозможно будет выявить преступников.

— Я предлагаю подождать. Вы, Лев Иванович, участковых обнадежили так, что они из кожи вон вылезут, но выяснят, откуда взялись потерпевшие. Я понимаю, что при вашем деятельном характере это трудно, но гонять людей, как бобиков, по всему городу, когда мы даже приблизительно не знаем о времени, когда было совершено преступление, я считаю бессмысленным, — подключился к Фомину Косарев.

 — Кто бы и какое подозрение у нас ни вызвал, мы даже не сможем проверить его алиби на момент совершения преступления, потому что о самом этом моменте ни малейшего представления не имеем.

— А теперь послушайте меня, — сказал Гуров, когда они выдохлись. — Потерпевшие — не местные.

Откуда и когда они сюда приехали, неизвестно, но они, я настаиваю, жили где-то не очень далеко от этого дачного кооператива. Ну кто рискнет везти двух избитых до полусмерти людей? А если ГАИ тормознет? Причем без всякой причины, а просто чтобы денег заработать?

— Тогда они могли быть еще неизбитые, — возразил Крячко. — Я вообще не понимаю, зачем потребовалось их в эту яму сбрасывать? Их за что-то или почему-то избили до полусмерти, а потом? Ну зачем было рисковать, тащиться в этот дачный поселок, где их все-таки мог бы заметить сторож или собаки почуять, взламывать замки?

— Действительно, не проще ли было застрелить, зарезать, удушить, а трупы выбросить в лесу, благо он здесь вдоль дороги по обе стороны идет.

За зиму лисы обглодали бы так, что только косточки белели бы. «Подснежников» в Подмосковье по весне больше, чем настоящих цветов. Ну, было бы еще два, — поддержал его Фомин.

— Меня сразу насторожило то, что с ними именно так обошлись, — сказал Лев.

— Почему? — в один голос спросили Фомин и Косарев.

— Так это же на поверхности лежит, — без всякого превосходства или торжества, а довольно устало ответил Гуров. — Это было не убийство, это была казнь. Или месть.

— То есть с ними поступили так же, как они с кем-то? — предположил Стас."

"— Да! Но, пока мы не установим их личности и не выясним, что они сами натворили, нам преступников не найти.