Московский инквизитор

Неизвестно, как Стасу, но Льву в ту ночь ничего не приснилось, к счастью. А ведь могло бы!

В воскресенье к двенадцати часам невеликое помещение якобы актового зала было забито под завязку. Оглядывая собравшихся участковых, Лев отметил, что возраста они самого разного, то есть молодые вполне могли не знать, что происходило на их участках раньше, что значительно усложняло задачу. Стол, за которым сидели Косарев и он со Стасом, стоял на сцене, но сделано это было не для помпезности, просто в зале иначе все не поместились бы.

— Господа полицейские! Вам всем были розданы фотографии мужчины и женщины, заключение эксперта о том, что касается их телосложения, и фотографии находившихся при них драгоценностей. Внешность мужчины и женщины — результат реконструкции черепов тех людей, чьи останки были недавно найдены.

Зал тут же стал похож на волнующееся море — люди поворачивались друг к другу, что-то негромко говорили, совещались, но вот они успокоились, повернулись к сцене, и Гуров, все поняв, только вздохнул.

— Значит, никто никого и ничего не узнал.

— Товарищ полковник! Так времени-то сколько прошло! — раздался из зала недружный хор голосов.

— Тогда вам придется поработать с населением на своих участках. Как я понял, за эти годы некоторые из участковых ушли на пенсию, им на смену пришли молодые, но население-то в основном осталось прежним, вот и расспросите людей. Тому, кто выяснит, кем были пострадавшие, где жили, чем занимались, я обещаю в качестве бонуса раскрыть самый безнадежный «висяк» на его участке.

Зал заметно оживился — у кого же «висяков» нет? Участковые быстро разъехались, на что Косарев заметил:

— Ну, они теперь будут землю носом рыть! Только как бы они под эти фотографии не стали совсем левых людей подводить. Ох и поездить вам придется!"

"Они и «примкнувший к ним» Фомин собрались в кабинете Косарева.

— Итак, что мы имеем на сегодняшний день, — первым заговорил Лев.