Московский инквизитор

Гуров вошел в подъезд, а Степан остался ждать его в машине. Лев, конечно, предполагал, что теплый прием его вряд ли ждет, но Рыбовод встретил его, будучи в бешенстве. В квартире стояла какая-то испуганная тишина, и даже огромный невероятно пушистый сибирский кот Ермак, обычно ведший себя в доме как хозяин, предпочел не нарываться. Сейчас он скромно лежал в стоявшем в коридоре персональном домике, где виднелся только кончик его рыжего хвоста. Замминистра кивком показал Льву в сторону кухни, даже не предложив раздеться, и уже там, не скрывая бушевавшей в его душе ярости, но стараясь все-таки не орать, спросил:

— Ну и где тебя черти носят? В какую дыру ты забился? И зачем? Предъявить тебе, по большому счету, нечего, а то, что ты бегаешь от управления собственной безопасности, как заяц от волка, в твою пользу не говорит! Тебе что, не передали, что я тебя искал?

— Андрей Сергеевич, — стараясь оставаться спокойным, начал Гуров, которому уже до смерти надоело это ежедневное тыкание мордой в собственное дерьмо.

 — Обстоятельства сложились так, что мое дело оказалось переплетенным с другим, намного более важным делом, и я был подключен к его расследованию, что требовало соблюдения определенных правил конспирации. Большего сказать не имею права. Что касается Орлова и Крячко, то они действительно не знали и не знают, где я нахожусь, но у нас есть определенный канал связи, который в силу ряда причин работает нерегулярно. Как только я узнал, что вы меня ищете, я приехал.

— Да понял я уже, что это за дело! И то, что оно нужное и важное, не спорю, но вот работать твоим персональным почтовым ящиком и камерой хранения больше не хочу! — раздраженно заявил Рыбовод.

— Не понял! — удивленно сказал Лев.

— Ничего! Сейчас поймешь! — С этими словами он достал из-под стола большой полиэтиленовый пакет, из которого торчала обычная коробка для посылок, и поставил его на стол.

 — В среду получил. По почте посылка пришла. Ну, я, ты сам понимаешь, ее предварительно проверил, потому что неприятных неожиданностей не люблю, но вот когда оказалось, что ничего опасного там нет, вскрыл — мне же адресовано. А внутри письмо для меня и другая коробка, поменьше, закрепленная пенопластом так, чтобы не елозила. Ну, письмо-то я прочитал и узнал много интересного.