Соблазн

Но его уже заваливают на капот, свернув руки…

Глава 48

Судьба не дура

Ну сколько же можно меня фейсом об ментовские тачки елозить?

Щекой вдавливают в горячую сталь капота, разбивая скулу. В глазах вспыхивает.

— Не трогайте его! — выбегает Вика.

Теперь вот с разбитой витриной будем ещё раз с «нашим папой» знакомиться.

Только в этот раз — с позиции силы.

Менты дёргают, поднимая меня с капота, удерживая за руки.

— Этот? — разворачивают лицом к Алексею Павловичу.

— Этот!

— В чём, простите, обвиняюсь в этот раз?

— В похищении моего внука и шантаже.

— Никого он не похищал! Отпустите! Мой сын в порядке. У моих друзей! Кто написал заявление?! — гневно разворачивается к ментам Вика. — Я сейчас ещё одно напишу! За превышение, как их там… полномочий! Отпустите немедленно!

— Виктория, иди домой, — гневно рычит на неё отец.

— Я здесь больше не живу.

— Чо делать-то, Алексей Павлович? — хватка на моих локтях становится слабее.

— А время не подскажете, Алексей Павлович? — поднимаю на него взгляд.

— Отпустите… — перекорёживает его всего. — Потусуйтесь в машине, мы пообщаемся.

Ждёт, пока менты свалят по машинам. Вика, словно пытаясь защитить меня, обнимает за талию. Прижимаю к себе.

— Что ты мне там прислал?! Ты думал, я поведусь на твой детский шантаж?!

— На мой — нет. А вот Ваши товарищи по цеху, думаю, более интересно подадут общественности всплывшие факты.

— Я же тебя уничтожу, щенок! — сверлит меня взглядом, игнорируя Вику.

— Исключительно на Ваш незаурядный ум и умение чувствовать выгоду.

Смотрю на часы."

"— Двенадцать минут до запуска шаттла с дерьмом.

— Что там?

— Там Викино видеообращение к общественности. Что её отец похитил её сына и принуждает к сожительству с человеком, который её избивает.

— Что за чушь!?

— Видео, где Ильницкий бьёт Вику, держащую на руках сына, по лицу, приложено.

Осаживается, недоверчиво глядя на Вику.

— Это правда?

— Да! — вжимается она в меня.

— А также приложено журналистское расследование, где выясняется, что Ильницкий сменил фамилию, чтобы укрыть очень некрасивую историю своей семьи.

Отец — мошенник, мать — убийца, находящаяся на принудительном лечении.

Лицо Алексея Павловича идёт пятнами.

— Такие дела… — смотрю опять на часы. — Четыре минуты.

— Вика… ты посмеешь со мной воевать?.. — неверяще.

— За сына? Естественно! Воевать, судиться, освещать всё это в прессе.