Мушкетер поневоле

Так что, засиживаться здесь не будем, снимаемся, нам еще сорок верст до Кремля.

— Тут князь Трубецкой прислал Воробьевской слободы старшину Желобова-Пушешникова, сказывает: для пригляду.

— Его, что ли?

— А то!

— Приглядел? — спросил я у старшины стрельцов. — Бумаги давай!

— Какие тебе, самозванец, бумаги? Свои кажи! — «Да, невежливый! Но, ничего, сейчас все объясним, боярскому сыну!» Свистнул нунчаку, загремел шлем на старшине, он рухнул на пол.

— Обыскать! — А в котомочке у него целый набор всяких флакончиков.

Вот так Родина встречает своих героев. Я еще и до Москвы не дошел, а мне уже яды приготовили! Руки связали, ноги тоже, нашатырь ему под нос, немного очухался.

— Это ты для меня принес? Чей приказ?

— Князь Димитрий приказал, дабы ты, смутьян, народ не мутил. Воевода псковский письмо прислал, что ты царем себя объявил.

— Я — посол Франции, идиот! А твой князь — дурак и трус, как и Хованский. По-французски читать умеешь?

— Нет.

— Слову архиепископа поверишь?

— А кто здесь архиепископ?

— Я, сын мой, архиепископ Псковский Никодим.

 — он вытащил из-под рясы епископальный крест. — Он — правду говорит, есть у него бумага, скрепленная королевской печатью, что он — полномочный посланник короля Франции Людовика XIII, и чрезвычайный военный атташе Франции, подписано военным министром Франции епископом Ришелье. И никаким царем он себя не провозглашал. Это ты напраслину на него возводишь.

— Мне так сказали, велели наблюдать, и жизни лишить.

Никон принес шкатулку, в которой лежали мои бумаги, я ее открыл и показал «посланнику».

— Убивать тебя не буду, боярский сын. Развяжите его, и пусть катится отсюда, ретивый дурак.

Вот так обозначились еще двое врагов. Господи, сколько же их тут? Во Франции было всего две бабы, и то всю малину обгадили. А здесь всех на кол не пересажаешь!

Глава 14

Штурм Кремля

Через час мы покинули обитель и двинулись в сторону Москвы, так и не установив контактов с ополчениями. Одно хорошо, дороги здесь наезженные. Через два часа были в Уполозово, там повернули направо, в Рублево — мост наплавной.

Три часа убили на него, но вышли на рублёвскую дорогу. Дальше еще мост, но уже покрепче. На Пресне у самого устья плотина, но с мостом, мост каменный, нас не задержал. Впереди уже укрепления Москвы: Земляной вал, перед ним — остроги, но с многочисленными проломами в них. Далее видны городские стены, деревянные и белокаменные, тоже с проломами. Людей не видно, строения есть, что-то вроде караулок, но почти все разрушены.