Мушкетер поневоле

Не слишком удачное расположение крепости: она находилась в глубине дельты реки Оула и не контролировала подходы к острову Хиетасаари, который еще не использовался в качестве форпоста и не имел равелинов, позволило моим пехотинцам навесным огнем поразить пороховые погреба, подавить огонь артиллерии, разбить ворота и очистить ее от противника. Крепости подобного типа уже не могли противостоять фугасным снарядам и ракетам. Сейчас крепость была пуста, а мы в своих требованиях ссылались на Ореховский договор 1323 года, который нарушила Швеция, и заложила здесь, на Новгородских землях, эту крепость в 1375 году.

Примерно в одно время с Выборгом. Жители Оулу вышли посмотреть на гонки аэросаней по льду Кемпелалахти. С удовольствием пили пиво, отдавали королевские почести как бывшему своему королю, так и нам. Их не ограбили, война их не коснулась. У меня — армия, а не банда, и жители города, а это был, для Средневековья, достаточно большой город в 8-10 тысяч человек, Торнео был гораздо меньше, приветствовали меня. Праздник закончился для нас еще засветло. Сказав, через переводчика, прощальные слова, мы уселись по местам и тронулись в обратный путь. Обогнув остров Хайлуото, выскочили на простор Ботники и побежали по собственным следам обратно. Петька, старший сынишка, вообще-то его называли Пьером, родился он во Франции, и мы тогда старательно «избавлялись» от русских следов, забрался наводчику на колени и крутил ручки наводки, довольно громко изображал очереди из пушки. Младший, Мстислав, еще ходить толком не умеет, он сидел пристегнутым в одном из кресел. Пётр слез с рук наводчика, обнял меня за шею.

— Папа, а что там? — спросил он и показал рукой на запад, где находился шведский берег.

— Там Швеция, город Лулео.

— А давай посмотрим.

— Ну, это если дядя Густав разрешит. Там не наша, там его земля.

Этот стервец, а он по-французски говорит гораздо лучше, чем по-русски, впервые заговорил он на нем, а русский начал учить уже в Печенге, пристал к Густаву.

— Ты просишь невозможного, маленький князь! Но детям не отказывают, тем более, детям королей.

«Ух ты, он уже меня в короли произвел!» — подумал я и улыбнулся.

— Андре! А сколько времени займет сделать такой крюк? — спросил Густав у меня.

— Добежать до берега? Где-то час. В Лулео я не пойду. Здесь только три машины, ну и тебя там показывать не стоит, Густав. — он уже привык к тому, что я его называю без «величеств», как равный или старший. Мои норманы тоже называли меня просто Рюрик.