Мушкетер поневоле

Дома в деревне странные: не русские, не шведские и не финские. Довольно высокие, бревенчатые, с горизонтальной укладкой венцов и маленькими квадратными оконцами.

— Двери все нараспашку. Виселица, княже! Женщины висят.

Я чуть прибавил ход, выскочил на нижнее озеро, там развернулся и направился к церкви. Выскочил на улицу. Никто из домов не показался. Ни одной живой души. Нет, есть, волки пируют! В церкви выбита дверь, утвари нет, я прошел за амвон, нашел какие-то книги, что-то вроде летописи и какую-то учетную.

Мы настигли их через двое суток, меняя друг друга и остановившись только один раз: дозаправиться. Проскочили через «освобожденную» Ухту, ее освободили от жителей, но дома не жгли, что не спугнуть остальных, которые могли сообщить об этом в Кемь и в Сумский острог. Мы оставили цистерны за большим островом, и выскочили из протоки между островами, увидели их обозы, набрали скорость и ударили из пулеметов по лошадям, тянущим сани и артиллерию на санях.

"Впереди кто-то, шибко умный, вместо того, чтобы бежать к лесу, начал строить в каре пехоту и пустил на нас конницу, которая сходу познакомилась с оглушительным разрывом ракеты. Кони стали абсолютно неуправляемыми, да и было кирасиров не так много. Солдаты противника присели на колено и стояли, подставив под тяжелые мушкеты какие-то подпорки. Расстреляв конницу, мы атаковали оба фланга каре ракетами, а затем заработала фугасно-осколочными автоматическая пушка.

— Бей в лошадь! — приказал я стрелку, и тот ударил одиночным под ноги лошади, она рухнула, я тормознул и дал реверс винту. Сбросили ход и из саней выскочил Ролф. Упавший офицер поднялся и вытащил шпагу. Сержант церемониться не стал, достал «Стечкин», и выстрелил ему под ноги несколько раз.

— Бросай оружие! — прокричал он.