Мракокрад

Одна мысль не шла из головы: это неправильно, даже хуже, он нарушит традицию, предаст племя, но рядом с этой замечательной драконихой ему было все равно. Он на все пойдет, лишь бы побыть с ней еще немного.

Сняв с уха алмазную серьгу, он прошептал:

– Пусть любому дракону, носящему эту серьгу, будет тепло в любой мороз… и не грозит никакая опасность.

Затем он надел серьгу на ухо Люте, а та недоуменно выпучила темно-зеленые глаза. Арктик походя задел ее гладкую теплую шею.

– Ого… сработало, – сказала Люта, перестав дрожать и осторожно расправляя крылья.

– Не все, лишь немногие, – уточнил принц. – Так ведь и ваше тоже, нет?

– Не все, лишь немногие, – эхом повторила она. – И не такой. У меня, например, не всё есть. А ты, значит… умеешь зачаровать что угодно? Тебе все под силу?

– Дракомантия, – сказал он, приближаясь на шаг. – Все благодаря ей.

– Что же тогда ледяные не правят континентом? – спросила Люта, беспокойно метя хвостом по снегу.

Арктик покачал головой:

– В нашем племени строгие правила. Использовать силу позволено лишь раз в жизни.

Лапа Люты метнулась к серьге, и она впервые умолкла, пораженно глядя на принца.

– Ну, – пожал тот плечами, – видать, я тоже не больно-то правилам следую.

Он снова затрепетал при мысли о том, каково быть ТАКИМ драконом, каким он предстает перед ей. Он осторожно коснулся ее крыла своим, но она не отпрянула.

– Почему? – прошептала Люта.

– Все из-за древних легенд, – ответил Арктик, – в которых говорится о том, как опасна эта магия. Если пользоваться ей слишком часто, утратишь душу… вроде бы. Сказки, как по мне. Но если уж в Ледяном королевстве установили правило, лучше его соблюдать неукоснительно.

О древних историях про обезумевших дракомантов он предпочел умолчать.

– Да нет, – сказала Люта, снова касаясь серьги. – Почему ты это сделал… для меня? – Она полушутя неодобрительно поморщилась. – Ты что, за душу не боишься?

– Больше нет, – сказал он.

На ее черные крылья бесшумно опускались и таяли сверкающие хлопья снега. Помедлив в нерешительности, Люта взяла его за передние лапы.

«Не к добру, – шептал Арктику рассудок. – Совсем не к добру. Наши племена не простят нам этого. Мать не допустит».

«Тогда тем более так и надо, – мысленно ответил он. – Я вырву свою жизнь из когтей королевы. Это моя жизнь, моя магия, мое сердце».