Мракокрад

Повсюду на террасе были расставлены огромные аквариумы с синими светящимися медузами, тянувшими за собой пучки тонких щупалец длинней иного дракона. Со стороны столов доносились ароматы ванили, имбиря и базилика. Кусты и салонные диваны усеивали яркие, как каменья, цветы гибискуса: рубиновые, топазовые и розовые на темно-зеленом фоне.

Манта подошла поприветствовать детей, приспустив крылья, чтобы не задеть лески с фонарями.

– Выглядишь очаровательно, Индиго, – сказала она и даже глазом не моргнула при виде одолженных у дочери жемчугов.

Между Жемчуг и Мантой установилась некая странная связь, понять которую у Глуби́на не получалось. Индиго говорила, мол, это потому, что Жемчуг могла занять трон единственным путем: если сперва Манта бросит вызов королеве и победит, а потом проиграет самой Жемчуг. Глубин сомневался, что так и случится, ведь у Лагуны была родная дочь Всплеск, не успевшая обзавестись драконятами.

– Кокосовый рис подают? – спросил он у матери. – А роллы с тунцом? А напиток из манго с лаймом, как в прошлый раз?

– Все есть, – рассмеялась Манта.

– Тогда надо перехватить одну из этих штучек с орехом макадамия, пока Поток не съел все, – заявила Жемчуг и скользнула прочь.

Не успел Глубин бросить Индиго вызов, мол, догони меня за роллами с тунцом, как с вершины дворцовой стены зазвучали раковины-фанфары, и на террасу торжественно вышла королева Лагуна в сопровождении мужа Горбача, дочери Всплеск и двух гостей из племени небесных.

– Вот это да, – шепнула Индиго, бочком подвигаясь к Глуби́ну."

"Небесные были не то чтобы крупнее королевы, но из-за длинных лап они казались выше. А еще их крылья размерами превосходили крылья морских. Рога были прямее и острее, перепонки между когтями отсутствовали… Однако больше всего поражала чешуя: сверкающая, словно отполированная; красная, как лепестки гибискуса или капли крови. Небесные напоминали ходячие горы рубинов.