Мракокрад

Может, потому что все еще видел в ней живое существо, а может, потому что во мне проснулся какой-то инстинкт. Как бы там ни было, я стиснул в лапах край раковины, который все еще держал, и прокричал: «Хватай! Откуси ей когти!» и выпустил.

Глубин пораженно раскрыл пасть. Альбатрос наконец снова посмотрел на него и поморщился."

"– Знаю. Тебе повезло, что твой талант раскрылся не столь мрачным образом, – сказал он, не глядя коснувшись груди, как будто там еще болело. – Кровь потом еще несколько дней не смывалась с пляжа.

Сапфира, понятное дело, после такого уже не могла стать королевой: дракон без когтей не может ни охотиться, ни воевать, а уж плавать… разве что как старая немощная утка. – Он сухо рассмеялся. – Боюсь, она потом немного спятила. Ее держат на острове вдали ото всех, под присмотром двух слуг, которым очень щедро платят. Лагуна навещает ее, а я вот к ней ни разу не наведался. Полагаю, Сапфира и сама не желала бы меня видеть.

Он тяжело вздохнул.

Упав духом, Глубин посмотрел на собственные когти.

Он-то думал, какие яркие и светлые, удивительные дела теперь может творить. Но что, если замечательная мысль возьмет и обернется чем-то мрачным и жутким? Вдруг он ошибется и причинит кому-то вред?

«Этого не будет, – шепнул внутренний голос. – Я буду осторожен и умен. Умнее деда».

– Я вовсе не пугаю тебя, – сказал Альбатрос, – но тебе надо это знать, чтобы понимать мои правила. Мои и королевы. Ты должен слушаться. Используй магию только под моим присмотром. Каждое заклинание, прежде чем пустить его в ход, обдумывай тщательно, неделями, и обязательно совещайся со мной.

Знаю, ты ощущаешь себя могущественным, понимаю лучше кого бы то ни было. Но ты еще и опасен.

– Хорошо, – согласился Глубин. – Знаю. Я все понял. Обещаю быть осторожным и всякое такое. А теперь, может, попробуем какое-нибудь заклинание? – Он в надежде подергал крыльями.

Альбатрос потер лоб:

– Думаю, зачаровать растение-другое не повредит.

– ДА! – вскричал Глубин. – Спасибо, спасибо!

Он стрелой взмыл в небо.

Несколько мгновений, и вот он уже парит высоко над кругом, образованным верхушками скал, над озером и будущим Летним дворцом.

Жар солнца после прохлады внутри острова сперва ошарашил его, но еще больше ошеломил вскрик, раздавшийся из зарослей у края утеса. Глубин развернулся и, прищурившись, посмотрел на кусты, однако тут рядом с ним возник дед.

– Лазутчик? – спросил Альбатрос, хмуря брови. Он легонько шевельнул когтем, и весь кустарник вырвало с корнем и отнесло в море.