Мороз.К.О. - мэр Елкино (СИ)

Правда, быстро нахожу совесть и извлекаю член наружу, орошая живительным семенем бедра Несолнцевой-Коноваловой.

Потом тащу ее в спальню и укладываю на кровать. Лениво поигрываю сосками.

— Кос-с-тя, — шипит змеей, прикрывая затуманенные от удовольствия глаза.

— Ну... что?

— Папа тебя убьет...

— Предельно жаль, — философски изрекаю, вытягивая ноги.

В паху — охуенно.

Помирать не жалко.

— Блин! — со смешком восклицает. Веселая такая. — Я поняла, почему ты, кроме секса, ни о чем думать не можешь!..

— Колись.

— Перед смертью у всех живых организмов обостряется инстинкт размножения.

Ржу в потолок и прячу тонкие плечи и себя заодно под легким покрывалом.

— Инстинкт размножения и привел меня к смерти... Спи скорей, даю тебе час. И на второй круг!.. Не отлынивай.

Глава 36. М-да...Дела!

Константин

Следующее прямое включение происходит вечером, потому что даже не заметил, как, облизываясь в тишине спальни на прикрытые веки с густыми, красиво загнутыми ресницами, на сопящий маленький носик и на приоткрытые, чуть припухшие губы, сам, черт возьми, вырубился.

Секс-машина из меня, прямо скажем, невпечатляющая.

Растерев лицо, прихожу в себя.

В комнате приятный полумрак, и лично мне пахнет сладкими мандаринами. Память невольно выдает все, что случилось с самого утра. Приезд в Москву, знакомство с Владом Отцом, загородное поместье Коновалова, потом встреча с Никой и секс. Ее трогательные признания, что скучала.

Не скажу, что по жизни я сухарь, хотя работа накладывает отпечаток. Когда жалоб много и ты вполне себе понимаешь, что помочь каждому невозможно, приходится абстрагироваться.

«Починил дороги? А почему детских садов мало?..»

«Построил детский сад? Все, конечно, прекрасно, но почему тарифы за свет так выросли?..»

«И вообще, где, мать вашу, нормальные маршрутки с автобусами?!»

Пиздец со всех сторон или круговорот недовольных людей, к возмущениям и чувствам которых ты постепенно начинаешь относиться как к чему-то неизбежному. Выстраиваешь монолитную стену из здорового похуизма и хмурой улыбки.

«Все сделаем».

«Все починим».

«Все построим».

«Я вас услышал».

А Ника Несолнцева своими слезливыми «скучала-по-тебе, думала-ты-меня-навсегда-забыл», произнесенными со всхлипами, подобно молоту пробивает крепкую наковальню у меня в груди, а там…

А там, блядь, мясо. Самое настоящее живое мясо, которое трогает двадцатиоднолетняя девчонка, ворвавшаяся в мою жизнь чуть больше недели назад.

И по хрену на все.