Мороз.К.О. - мэр Елкино (СИ)

Константин Олегович!

Поднимаю глаза и склоняюсь набок, чтобы видеть экран, но кое-кто слишком много ест и очень широкий.

— Дай посмотреть!

— Выключи, — робот Мороз нависает надо мной, пытаясь отобрать пульт.

— Нет, — прячу его за спину.

Между нами завязывается борьба, все больше напоминающая прелюдию. В какой-то момент мне даже начинает это нравиться, поэтому я сопротивляюсь еще активнее.

Альберт что-то тявкает, рычит.

Сто процентов: смотримся мы под «Криминальную Россию» эпично.

Ту-ту, ту-ту, ту-ту… тынц-тынц-тынц-ты-ынц…

Снова музыка.

Яростно сдуваю волосы, упавшие на лицо, и, придавив пульт пятой точкой, упираю ладони в каменную грудь. Пытаюсь сдвинуть большого Костю с места.

В нос проникает мужской запах… Достаточно недешевая, кстати, туалетная вода и что-то смутное… Из вчера. Наверное, вкус его поцелуя.

— Я все равно выключу, Скальпель, — хрипит он, заводя руки под мои ягодицы, сжимая их и резко приподнимая.

— Ох! — вырывается из меня непроизвольно.

Пальцы тоже инстинктивно сдавливают твердые плечи и ныряют в жесткие волосы на затылке.

— Как ты меня назвал? — шумно дышу.

— Скальпель… — тихо повторяет.

Есть ощущение, что сдается.

Он резко падает на диван, забирая меня с собой и устраивая на своих бедрах. Тесно обняв их ногами, понимаю, что вчера сидела точно так же и на мне было гораздо меньше одежды.

— Ира выжила лишь чудом, насильник посчитал ее мертвой… — доносится из телевизора.

Альберт возмущенно орет.

— Пиздец, — вздыхает Костя и смотрит на птицу. — Сам в шоке…

— Ты что, с ним разговариваешь?

— Бывает.

— И кто из нас ненормальный?.. — улыбаюсь.

Он выглядывает из-за меня, чтобы посмотреть на экран, и снова округляет глаза.

— А мне нравится, — оправдываюсь. — Нервишки щекочет…

Я близко-близко разглядываю суровые черты лица и пропускаю момент, когда Костя тянется, чтобы меня поцеловать. Сразу делает это по-взрослому.

Я испуганно отдаляюсь.

— Ты не подумай, — шепчу виновато. — Я не с каждым так… Как вчера…

— Я об этом не думал, Ника.

— Ты мне понравился, — грустно произношу.

Он улыбается. Совсем чуть-чуть. Тоже по-взрослому.

— Не беспокойся, — успокаивает. — Ты мне тоже.

— Ну это я как раз могу понять…

— А то, что я тебе нравлюсь, не можешь? — бурчит он, все еще разминая мои ягодицы.

— С этим сложнее… — честно отвечаю.

Мне хочется поцеловать его самой, поэтому привстаю.