Морозов. Книга 2

Мужчина, которого я не раз здесь встречал, спокойно косил траву в густых сумерках, разбавленных светом луны, сквозь рваные облака.

Я нахмурился, припоминая, что ни разу не видел его дома. Хотя, признаться честно, кухарку, которая готовила нам очень вкусные блюда, я тоже не видел. Заметив, что я за ним наблюдаю, мужик остановился. Коротко поклонился, а затем оперся на древко косы, пристально рассматривая меня. Незнакомец сделал шаг в мою сторону.

— Морозов велел передать вам это, — прошелестел он.

Сухой голос был очень похож на голос призрака, которого я встретил в лесу.

— Кто ты? — прямо спросил я.

— Подмастерье Александра Морозова, — ответил тот. — Он просил меня сохранить одну вещь. Для достойных потомков семьи.

— То есть, Александр знал, что кто-то из Морозовых перейдет на темную сторону? — уточнил я.

Но собеседник только пожал плечами:

— Скорее всего, он это предвидел.

Я замолчал. А подмастерье продолжил:

— Теперь это ваше.

На этот раз поклон был глубже. Мужчина двумя руками протянул мне инструмент. И едва я коснулся серого, шероховатого черенка, как он изменился. Стал меньше, тоньше. Почернел, отражая луну в обсидиановой тьме. И как мне показалось, темный металл рукояти был отлит в виде изогнутого позвоночника какого-то животного. Или человека."

"У основания лезвия, чуть дальше от пятки мне померещился красный глаз с вертикальным зрачком. Он словно отражался в металле.

Первой был ""озноб"". Способность-ловушка, которая выводила противника из строя на какое-то время. Второй оказалась ""порча"", которая помогала красть силу. Третью руну я не распознал.

— Это легендарное оружие, мастер, — уважительно произнес подмастерье. — Александр Морозов потратил немало времени на то, чтобы его найти. И много сил, чтобы убить предыдущего владельца и забрать оружие.

Он поклонился, оглянулся, словно услышав что-то за спиной. На широком лице мелькнула облегченная улыбка.

— Я долго ждал вас, мастер. Теперь могу уйти.

С этими словами он растворился в яркой вспышке света.

Я вновь осмотрел косу, поняв, что оно перестало быть инструментом. Теперь это было оружие. Грозное и темное. Я взмахнул им, и лезвие оставило после себя дымный след.