Молот Пограничья. Книга II

Но, должен признать… Хорошо придумал, ничего не скажешь.

— В том числе и поэтому. — Я устроился на подоконнике. — Теперь мост в Тайгу есть только у нас. А значит, есть и преимущество. Во всяком случае, пока на Неве не встанет лед.

— Обычно в декабре. Хотя в этом году может и пораньше, — задумчиво проговорил дядя. — Осень нынче холодная.

— Или пусть через Орешек едут, — усмехнулся я. — С контрабандой — в самый раз.

— А что с камнями думаешь делать? В Таежный приказ сдадим, как положено?"

"— Может, и сдадим.

— Орлов? Ты его чувствуешь, что ли? — В голосе дяди прорезалось что-то похожее на зависть. — Ну ничего себе… Я думал, сыскарей так не заметишь.

— Не заметишь. Зато видно хорошо. Сам посмотри. — Я кивнул, указывая за окно. — На таких «баржах» здесь только они ездят.

Глава 23

— Может, все-таки объясните, что происходит⁈

Его сиятельство Павел Валентинович Орлов пребывал в дурном расположении духа.

Видимо, поэтому и перешел сразу к вопросам, пропустив весь положенный по случаю официального визита церемониал.

— Что вы устроили на этот раз⁈ — прорычал он, одним прыжком взлетая на крыльцо через несколько ступенек.

— Тише. Матерь милосердная, умоляю вас — тише! — Я поморщился и демонстративно потер кончиками пальцев виски, изображая страдания. — От ваших криков даже у мертвого голова разболится… К чему все это?

Разумеется, в мой спектакль Орлов не поверил ни на грош, но обороты все же сбавил. Пригладил волосы, поправил ворот кителя, выдохнул несколько раз. И даже перестал выглядеть так, будто вот-вот взорвется от возмущения. Щеки его сиятельства из пунцовых сначала стали розовыми, а потом и вовсе вернули обычный цвет.

Орлов умел взять себя в руки — иначе не дослужился бы до своего чина в Тайном сыске.

— Прошу меня извинить, Игорь Данилович, — проговорил он, чуть склонив голову. — Полагаю, вы уже знаете, зачем я здесь.

— Даже не догадываюсь. — Я развел руками. — В последнее время происходит слишком много такого, что может потребовать внимания Тайной канцелярии, разве нет?

— Милютин рвет и мечет. — В голосе Орлова снова прорезалось раздражение.