Молот Пограничья. Книга II

— Со мной две дюжины человек, и каждый вооружен!

— И что с того? — Я пожал плечами. — Мои люди готовы умереть за меня. А ваши?

Вопрос был чисто риторическим, и отвечать на него, разумеется, не собирался никто. Ни сам Милютин, ни урядники. Ни солдаты с офицерами, которые вдруг принялись дружно разглядывать темное ночное небо.

Ни уж тем более Орлов. Я не мог видеть его лица, но почему-то не сомневался, что сыскарь веселится от всей души.

— Нет? Я так и думал. — Я усмехнулся и покачал головой. — И если уж мы с вами закончили, велите своим людям, наконец, заняться работой.

— Но… Нет! Остановитесь сейчас же! — Милютин отступил на шаг, беспомощно озираясь по сторонам. И, отыскав взглядом Орлова, заверещал: — Павел Валентинович, не стойте столбом — сделайте хоть что-нибудь!

В ответ из темноты раздался негромкий смех.

— И не подумаю.

— Благодарю, ваше сиятельство. И позвольте откланяться. Мне не помешает выспаться перед присягой. — Я снова развернулся к «козлику» и с усмешкой козырнул Милютину, приложив к виску два пальца. — Доброй ночи, Петр Петрович. Увидимся завтра.

Глава 18

— По воле Матери, именем Пресветлых Сестер и Благих Дочерей. — Высокая женщина в белом одеянии осторожно подняла меч, лежавший на каменном алтаре. — Благославляю на княжение Игоря, сына Данилы, и да пребудет с ним Свет Небесный.

Я склонил голову. Когда-то давно церемониал требовал вставать перед диаконисой на одно колено, но последние лет пятьдесят к этому относились попроще. Особенно на Пограничье, где даже из аристократов кое-кто еще верил в старых богов.

Местная знать приняла новую веру чуть ли не на полтора века позже столичной, а простой народ и вовсе почитал всех и сразу — на всякий случай. Бабушка рассказывала, что в половине домов в Отрадном в красный угол до сих пор ставили не только образа Светлых, но и чуров — крохотных идолов, вырезанных из дерева.

Велеса, Перуна, Живу, Мокошь… И еще кого-то — имена древних идолов, которым поклонялись еще варяги, я так и не потрудился запомнить.